Русская мечта. К истории одного эксперимента.

Каждый год 4 ноября в России отмечают с 2005 года  День народного единства и вспоминают про поляков, изгнанных из Московского кремля. Но речь сейчас  пойдет не об этом, а об одном довольно любопытном эксперименте, который начался с воцарения первого из Романовых и продолжался все триста лет пребывания династии у власти.  Наш рассказ - о том, как потомки Ивана Сусанина попытались  воплотить в жизнь извечную народную мечту об абсолютной воле,  не ограниченной никакими обязательствами.
Русская мечта. К истории одного эксперимента.
Сусанин
Все началось с Ивана Сусанина, обычного крестьянина из деревни Домнино Костромской губернии. Версий того, в чем состоит и как был совершен подвиг Ивана Сусанина, сегодня превеликое множество. Но наиболее правдоподобная следующая. После того как в ноябре 1612 года 16-летний боярин Михаил Романов, переживший вместе с поляками в Московском Кремле все ужасы и кошмары его осады и штурма русскими войсками Минина и Пожарского, сбежал от расправы из Москвы в Кострому, где была родовая вотчина Романовых. Кстати, убить юного Романова хотели вовсе не поляки, а все те же русские казаки Минина и Пожарского, справедливо считавшие Романовых коллаборационистами. И по вполне понятным причинам: дядя Михаила Федоровича Иван Никитич был один из членов «Семибоярщины» - правительства олигархов, а его отец—патриарх на дворе Тушинского вора, переметнувшийся от него к Семибоярщине, отправленный в Польшу просить на русский престол королевича Владислава и там задержанный.


Фото С.М.Прокудина-Горского, 1910 год: деревня Коробово

Но политическая ситуация конца Смутного времени была невозможно запутанной, поэтому, когда начался первый тур выборов будущих кандидатов на русский престол, в списках претендентов возникла и фамилия Романова.  Как оказалось, Михаил устраивал многих бояр тем, что, как они надеялись, им будет легко управлять. Но были силы, которых не удовлетворял кандидат Романов. Они и послали отряд польского «спецназа» в костромскую деревню Домнино – вотчину Романовых - со спецзаданием.  Но поляки опоздали – Михаил Федорович из-под их носа умчался в Макарьев монастырь, где собирался помолиться об освобождении своего отца из польского плена.

Поляки решили его перехватить и обратились за помощью к домнинскому старосте Ивану Сусанину, который хоть и не разбирался в тонкостях тогдашней кремлевской политики, но зато отлично понял, что его господину грозит беда. И желая ее отвратить, повел поляков прямиком к Чистому болоту - небольшой котловине эллиптической формы, подтопляемой рекой Шачей. Место довольное мрачное, но не настолько большое, что бы там заблудиться. Староста просто водил чужаков по кругу, выигрывая время. Когда же солдаты  раскусили обман, то с досады убили Ивана—где-то на южном краю болота.


Фото С.М.Прокудина-Горского, 1910 год: улица деревни Коробово


Фото С.М.Прокудина-Горского, 1910 год: потомки Ивана Сусанина

Царская милость 

О подвиге своего старосты царь Михаил Федорович узнал только в 1619 году, когда снова приехал в  Макарьев монастырь поблагодарить святого за вызволение отца из плена. О подвиге Сусанина ему рассказал муж его дочери Антониды – Богдан Собинин. И растроганный Михаил Федорович щедро наградил детей старосты. Царский указ от 30 ноября 1619 года гласил: «Как мы Великий Государь Царь и Великий Князь Михаил Федорович всея Руси самодержец, по нашему Царскому милосердию и по прошению матери Нашея, Государыни виликия старицы инокини Марфы Иоанновны… и в те поры приходили в Костромской уезд Польские и Литовские люди, а тестя его Богдашкова Ивана Сусанина в те поры Литовские люди изымали и его пытали великими немерными пытками. А пытали у него, где в те поры мы Великий Государь Царь и Великий Князь Михайло Федорович всея Руси были, и он Иван ведал про нас Великого Государя, где мы в те поры были, терпя от тех Польских и Литовских людей немерные пытки, про нас Великого Государя тем Польским и Литовским людям, где мы в те поры были, не сказал, и Польские и Литовские люди замучили его до смерти… Мы, Великий Государь, пожаловали его, Богдашка, за тестя его Ивана Сусанина к нам службу и кровь, в костромском уезде Нашего дворцового села Домнина половину деревни Деревенищ обелить, на Богдашке, и на детях его, и на внучатах, и на правнучатах, и в роде во века неподвижно, Наших никаких податей и кормов, и подвод, и наметных всяких столовых и хлебных запасов, и в городовые поделки, и ни в какие подати имати с них не велели…». 

То есть потомки Сусанина были освобождены от крепостной зависимости, им было пожалованы участок пахотной земли и часть деревеньки с названием Деревенька для строительства дома, а также они были освобождены от всех налогов и податей. Это ли не вековечная мечта любого русского крестьянина – стать навеки свободным от всех господ и от всех государственных обязанностей?!

С того времени потомки Сусанина и стали «обельными крестьянами» или «белопашцами» - то есть, освобожденными («обеленными») от всех податей и сборов. 

Впрочем, потомки Сусанина не были одиноки – похожий статус «белопашцев» получили жители деревни Толвуя, что в Заонежье — за то, что те приютили его с матерью Марфой Иоанновной во время гонений от Годунова. Борис Годунов,  пришедший к власти в 1598 году, и не принадлежавший к династии Рюриковичей,  сильно опасался за свою власть и стремился любым способом удалить всех возможных претендентов на престол. Боярин Федор Никитич Романов в глазах Годунова был наиболее опасным из претендентов на царскую корону,  поскольку являлся родным братом Анастасии Романовой, одной из жен Ивана Грозного. Федор Никитич был сослан в Антониев Сийский монастырь в 150 км от Архангельска и там пострижен в монашество под именем Филарета. А вот его 30-летнюю жену Ксению Ивановну  насильно постригли в монахини под именем Марфы и вместе с сыном Михаилом сослали в Толвую, где ей первое время пришлось очень непросто - от голода и постоянных переживаний у нее началась «портежная болезнь» (т.е. эпилепсия). И только помощь и заступничество местных жителей спасли ее от верной смерти. 


Фото С.М.Прокудина-Горского, 1910 год: трон Михаила Федоровича


Фото С.М.Прокудина-Горского, 1910 год: церковь, в которой хранятся грамоты, пожалованные жителям села Коробово


Фото С.М.Прокудина-Горского, 1910 год: грамота, от Николая I, пожалованная жителям села Коробово


Фото С.М.Прокудина-Горского, 1910 год: грамота Екатерины Великой, пожалованная жителям села Коробово

На новом месте

В 1630 году случился конфуз: «великая старица» Марфа Ивановна, умирая, отдала в Новоспасский монастырь царскую вотчину — село Домнино с приселками. Но в числе приселков находилась и часть деревни Деревнищ, данная во владение семье Сусанина. Последние значились в данной грамоте как жители деревни: «деревня Деревеньки, а в ней крестьян — во дворе Данилко Богданов, у него брат Устюшка»  — это внуки Сусанина. В итоге появилось компромиссное решение -  Собинины оставляют старую деревню монастырю, а взамен получают навечно в собственность пустошь Коробово: «Владеть им Мишке и Гришке и Лучке и их детям и внучатам и правнучатам и в род их во веки неподвижно». Также царский указ вторично подтвердил их статус белопашцев: «Никаких податей, кормов и подвод и наместных всяких запасов и в городовые проделки и в мостовщину и в иные ни в какие подати с тое пустоши имати не велели». 

Далее вышел еще один указ – от 5 августа 1644 года, переводивший  всех белопашцев, в том числе и потомков Сусанина, в ведомство приказа Большого дворца. Это значит, что отныне все потомки «белопашцев» подчинялись напрямую царю, а вот местные чиновники уже не имели над ним никакой власти. 

Что интересно, каждый последующий монарх династии Романовых, желая упрочить свою связь с народом, только укреплял привилегии потомков Сусанина. 


Фото С.М.Прокудина-Горского, 1910 год: в окрестностях села Коробово

На службе императоров 

Особенно в этом плане постаралась императрица Екатерина Великая, которая в 1767 году прибыла в Кострому по Волге. На пристани ее встречали с хлебом-солью потомки Сусанина, которых она осыпала новыми привилегиями. Указ императрицы гласил: «Ту деревню Коробову, воеводам, сыщикам и никому ни для каких дел, как самим объезжать, так и посыльным от себя посылать не велено, а велено их Белопашцев, по касающимся до них делам, вызывать только в Приказе большого Дворца, почему и состоят доныне в ведомстве Нашей Дворцовой Канцелярии и ее конторы без всякого от них в жизни платежа, числом же их находится мужеска полу семьдесят шесть, женска семьдесят семь душ… Данные им грамоты Всемилостивейше подтверждаем и наиточнейше повелеваем как жалованной от Предков Наших землею владеть, так и всеми теми преимуществами пользоваться не только им, но и будущему роду свободно, и состоять под ведомством Нашей Дворцовой Канцелярии, подтверждая при том наикрепчайше, чтоб они Белопашцы из посторонних в их звание отнюдь ни под каким видом не принимали под опасением Нашего Императорского гнева».

Понятно, что этим символическим жестом Екатерина II как бы подчеркнула преемственность ее власти по отношению к основателю династии Романовых  и свое историческое право на корону Российского государства. С тех пор каждый император, приезжая в Кострому, непременно встречался с Сусаниными, а о «народном герое» начинают всё чаще и чаще писать историки и литераторы.

Но подлинную славу народному герою принесла война 1812 года: в рядах вторгшейся в российские пределы «Великой армии» Наполеона было и несколько десятков тысяч поляков, которые сражались под Смоленском и на Бородинском поле, принимали участие в грабежах и осквернении русских святынь в Москве. И образ русского героя, замученного поляками, пришелся как нельзя кстати. И уже в октябре 1815 года в Петербурге состоялась премьера оперы «Иван Сусанин», воплотивший в себе народной архетип «строительной жертвы»: дескать, «дело прочно, когда под ним струится кровь». Намек был прозрачным: народ сам выбрал  Дом Романовых, добровольно положив в его основание жертву – жизнь Ивана. Еще больше этот архетип «жертвы» развил Михаил Глинка, поставивший в 1836 года оперу «Жизнь за царя». И это не случайно - начиная с 30-х годов образ Сусанина становится главным во всей государственной идеологии. Делается это с легкой руки президента Петербургской Академии наук С.С Уварова, предложившего императору Николаю I новую государственную идеологию, суть которой была сведена в формуле: «православие, самодержавие, народность». Понятно, что сам Иван Сусанин отвечал за визуализацию понятия «народности». 


Страница из журнала "Искра", 1911 год: репортаж из Коробово

Воля и бедность

И вот, в 1834 году Николай I приезжает с благодарственным визитом к потомкам Сусанина. Увиденное потрясло его: потомки народного героя жили в полуголодной нищете. «Свобода от всех обязанностей по отношению к государству и обществу, полная независимость от всех властей, - констатировала специальная комиссия, - ослабляли энергию и предприимчивость коробовских белопашцев, а от того большею частию бедны». Но этот вывод никак не укладывался в концепцию государственной идеологии. 

И тогда Николай I буквально заваливает коробовцев  деньгам и землями. В его указе говорится: «По умножившемуся в течении времени числу их, составляющему ныне сто пять мужского пола душ, они нуждаются в земле, коей состоит в обладании их не более 92 десятин. Принимая во внимание столь недостаточные  способы к безбедному сих поселян существованию, и желая в лице потомков почтить заслугу предка, Мы приняли за благо: 

Во-первых: вновь подтвердить предоставленные Коробовским Белопашцам  упомянутыми грамотами льготы,во всем пространстве оных, коими и пользоваться им, доколе пребывают в крестьянском состоянии… Во-вторых: наделить их достаточным количеством земли, для чего и отвести им, но не в частное каждого лица, а всего их рода и мирского общества, владение, следующие, состоящие в Костромском уезде, участки в казенных пустошах…Всего семьсот сорок две десятины двести пятьдесят три сажени квадратных. В-третьих: поскольку Белопашцы издревле находились в заведовании Приказа Большого Дворца, а впоследствии состояли под ведомством и судом Дворцовой Канцелярии, то и ныне, оставляя их в Дворцовом заведовании, вверить славное попечительство над ними Министру

Двора Нашего, а в ближайшее местное наблюдение Костромскому Гражданскому Губернатору, с тем однакоже, чтобы он не иначе въезжал в их селение, как всякий раз с разрешения Министра Двора, кроме случаев особенной важности, не терпящих отлагательства, о коих в то же время доносил бы ему, Министру Двора».

Также государь выделили из казны деньги на строительство нового  каменного храма в честь Рождества Христова, а один из его приделов в память об Иване Сусанине был посвящен святому Иоанну Предтече.

Криминальная столица России

Но построить «коробовский рай» вновь не получилось. В 1858 году в Коробово с личной инспекцией прибыл император Александр II, пожелавший воочию увидеть, что творится в этой деревне, где уже третье столетие творился небывалый даже не либеральный, а уже либертарианский эксперимент по освобождению русского крестьянина. Но, к удивлению императора, его стали отговаривать от поездки, утверждая, что в Коробово нет дороги, что вокруг деревни сплошное болото. Но государь оставался непреклонен. И здесь история раздваивается: то ли сам Александр попал в Коробово, то ли послал депутацию во главе с великим князем (вероятно, Константином). Как бы то ни было, высшие лица увидели в Коробове тихий ужас. Это была нищая деревня, с неухоженными полями и перекосившимися домами. Первая русская «свободная экономическая зона» обернулась губернским кошмаром, «резервацией тунеядцев». Белопашцы попросту обленились и разучились работать. Отсутствие над ними административного и полицейского надзора сделало их село местом, где жили фальшивомонетчики, сектанты, раскольники и прочие укрывающиеся от властей лица, пользовавшиеся коробовским правом экстерриториальности.

Что сделал Александр: для пресечения беспорядков он оставил в Коробово роту солдат, которых «белопашцы» довольно быстро споили, а сектанты обернуди служивых в свою веру.

Тогда император решил показать свой крутой нрав. В 1859 году Указом Александра II за укрывательство беглых и раскольников четырнадцать семей коробовских белопашцев и три бобылки были высланы по одной-две семьи в удельные имения по всей Волге и даже в Архангельскую, Вятскую губернии, на Каму и другие места. Переселение проводилось под строгим надзором властей, и если кто-либо из переселяемых задумывал сбежать, его ждала ссылка в Сибирь.

Также он повелел построить в Коробове церковь во имя Николая Предтечи (в честь Сусанина) и четыре новых дома. К белопашцам приставлено было отделение жандармов, принуждавших благодарных потомков к труду. Экономика Коробова понемногу пошла вверх и потомки даже стали меньше пить. 

Не исключено, что именно неудача эксперимента в Коробово остудила и реформаторский пыл Александра Освободителя, так и не решившегося даровать России Конституцию. Какая уж тут Конституция, когда весь опыт свободной жизни "белопашцев" говорил о том, что незаслуженно обретенная свобода только развратит вчерашних рабов?!... 

Вскоре все вернулось на круги своя. Уже в 1866 году депутация из Коробова вновь, как ни в чём ни бывало, принимала участие в церемонии встречи высочайшей особы в Костроме, а потом встречали нового наследника престола – цесаревича Александра Александровича – будущего Александра III, который осыпал «белопашцев» ценными подарками.

Последний же император Николай II и вовсе предпочитал не обращать внимания на периодически поступающие  донесения, что Коробово вновь превратилось в криминальный оазис России – здесь печатались фальшивые деньги, укрывались беглые каторжники, а все белопашцы предавались пьянству и разврату. 


"Белопашцы"

Расстрел «белопашцев»

Крест на вольнице потомков Сусанина поставили большевики, попытавшиеся стереть из памяти трудящихся имя «царского прихвостня». В Костроме и в селе были разрушены памятники Сусанину, перестали давать оперу Глинки, объявили, что Сусанин—лишь миф. Разумеется, 1917 год лишил живущих в Коробове потомков Сусанина всех прежних привилегий, однако память о прошлом была еще в селе жива. По-прежнему почти в каждом доме висела на стене большая фотография, на которой были запечатлены коробовцы, участвовавшие в мае 1913 года в романовских торжествах, хранились в разное время пожалованные парадные кафтаны, шапки и другие подарки. 

По-настоящему глубокие перемены здесь, как и везде на селе, начались лишь в 1929 году – году «великого перелома» – когда грянула коллективизация, ударившая по крестьянству всей нашей страны. В Коробово из райцентра Красное был послан секретаря райкома  ВКП(б) для организации колхоза. Однако, через неделю секретарь, со слов крестьян, заблудился и утонул в  болоте. Большевики, понятное дело, не поверили шутке и, устроили в селе  свой «красный террор», постреляв в овраге едва ли не половину сельчан. Заново колхоз в Коробово был создан в июне 1931 года и получил название «Красный фронтовик» - видимо, в честь немецкой коммунистической организации «Рот фронт» – «Красный фронт».

В 1930 году был закрыт и коробовский храм в честь Собора Иоанна Предтечи. В 1937-м в Домнинской церкви, около которой, как считалось, был похоронен Иван, устроили зерносклад, а кладбище около нее превратили в загон для скота. Животные сравняли с землей все могилы.

А уже через год Сталин приступил к деятельному восстановлению культа Ивана Сусанина: советскому «монарху» тоже понадобился свой народный герой. 


Коробово, наши дни: это все, что осталось от той самой церкви, где хранились жалованные грамоты императоров 


Коробово, наши дни: полуразрушенный собор Рождества Христова


Фото Ивана Матершева («valuh»): тропа к Чистому болоту


Фото Ивана Матершева («valuh»): на месте деревни Деревеньки сегодня установлена часовня 


Фото Ивана Матершева («valuh»): памятная доска на часовне


Фото Ивана Матершева («valuh»): памятный камень на краю Чистого болота, где, как предполагают краеведы, и произошло убийство Сусанина 


Фото Ивана Матершева («valuh»): сегодняшние туристы здесь больше не заблудятся

Владимир Тихомиров, "Историческая правда"
13:34 04/11/2012
загружаются комментарии