"Фашист номер один"

27 октября 1922 года начался «Поход на Рим»: итальянские фашисты маршем двинулись на столицу страны. Фактически «чернорубашечники» начали военный переворот. Однако до вооружённых столкновений дело не дошло: испуганный итальянский король назначил фашистского вождя Бенито Муссолини премьер-министром. Так Италия стала первой страной, в которой фашизм пришёл к власти.
"Фашист номер один"
«Я появился на свет в два часа дня в воскресенье 29 июля 1883 года, — написал Муссолини в своей автобиографии, — в Варнано дей Коста, старой деревушке, лежащей на вершине холма, в селении Довиа, рядом с селением Предаппио.» 

Фамилия Муссолини была известна в Центральной Италии еще со времен Средневековья. Дед будущего дуче - Луиджи Муссолини – приехал в Довиа в чине лейтенанта национальной гвардии, купив себе после выхода в отставку полуразвалившийся особняк, который крестьяне называли «дворец Варано». По местным меркам, дом действительно считался настоящим дворцом – это было единственное на всю округу каменное двухэтажное здание с балконами и просторными галереями. Луиджи сразу же прославился среди односельчан как первый кутила, выпивоха и бабник, любивший подраться во время праздников. Отец Бенито – Алессандро Муссолини - тоже служил в гвардии, был социалистом и поклонником Гарибальди. В 28 лет он вышел в отставку и вернулся домой, решив вместо политики заняться бизнесом – он купил молотилку и кузнечную мастерскую (так что, и насчет отца-кузнеца дуче тоже слегка приврал). В 1882 году Алессандро женился на 24-летней местной красавице Розе Мальтони, которая работала учительницей в местной школе и была, как писала местная газета, была «очень религиозной женщиной, уважаемой всеми за ее добродетели, а также за любовь и ум, которые она проявляла, выполняя свое благородное призвание». А уже через год вся деревня Довиа праздновала рождение их первенца, которому Алессандро дал диковинное имя - Бенито Амилькаре Андреа Муссолини. Первое имя – в честь мексиканского реформатора президента Бенито Хуареса, второе и третье – в память видных гарибальдистов. Еще через три года в семье Муссолини родился второй сын Арнальдо, а в 1888 на свет появилась и младшая сестренка Эдвидже. 

Отец постарался дать детям самое лучшее образование. Когда Бенито исполнилось девять лет, его направили учиться в частную школу монашеского ордена Св. Франциска Сальского в городке Фаэнца. «Я не помню, чтобы я был особенно удручен расставанием с братом и сестрой, — писал позднее Бенито. — Но я был очень опечален тем, что мне приходилось расстаться с маленькой птичкой, которую я держал в клетке у окна. В день отъезда я поссорился с приятелем и попытался ударить его, но промахнулся и попал кулаком в стену, настолько сильно повредив пальцы, что пришлось отправляться в путь с забинтованной рукой. В момент отъезда я расплакался... Еще я помню, как едва мы отъехали от дома, наш осел споткнулся и упал, и отец разразился громкими проклятиями, увидев в этом плохое предзнаменование…» 

Предчувствие не обмануло Алессандро – с первого же дня юный Бенито возненавидел школу. Он ненавидел учителей и «святых отцов», которые пугали его муками Страшного суда, ненавидел своих одноклассников, а особенно ненавидел детей дворян, сидевших за отдельным столом и получавших хорошую еду, тогда как отпрыски «неблагородных» фамилий питались лишь кашей, хлебными лепешками да холодной водой. Он даже и не пытался учиться, обратив всю свою энергию против педагогов. Однажды он так расшалился на уроке, что один их монахов в сердцах отвесил ему крепкий подзатыльник. В бешенстве Бенито швырнул в учителя чернильницей, за что на несколько дней был посажен в карцер. В другой раз Бенио затеял драку на школьном дворе, во время которой он ударил перочинным ножом в живот одного из старших ребят. И хотя рана была пустяковая, после этого случая монахи настояли на том, что бы юного Муссолини с позором выгнали из школы.


Молодой Бенито.

Тогда отец перевел его учиться в элитный частный интернат в городке Фирлимпополи. Этот интернет содержал прославленный итальянский поэт Джозуе Кардуччи – будущий лауреат Нобелевской премии по литературе 1906 года, и учиться в его школе могли позволить себе только дети очень состоятельных родителей. Но и там Бенито быстро приобрел репутацию хулигана, с которым лучше не связываться. Одетый в поношенный черный костюм, Бенито, как потом вспоминали его учителя, напоминал угрюмого бандита из рабочих кварталов, который в любой момент мог пустить в ход свой любимый нож.

Однажды во время драки он пырнул одноклассника в бок, и его снова исключили. Но деньги отца помогли решить эту проблему, и уже через год Бенито снова был восстановлен. К тому же директор школы - брат поэта Вальфредо Кардуччи – увидел в Муссолини под слоем агрессии и цинизма незаурядную творческую натуру. Он часами беседовал с Бенито о поэзии и литературе и даже уговорил его выступать в любительском театре Форлимпополи. Позже Бенио в своей биографии писал, что именно Вильфредо Кардуччи он обязан своим ораторским даром, и первый триумф он ощутил на сцене своей школы, когда под гром оваций он прочитал монолог, посвященной памяти Джузеппе Верди. На всю жизнь Муссорлини сохранил и любовь к стихам Кардуччи, с томиком которого он никогда не расставался. Любимым же стихотворением Муссолини была ода «A Satana»: 

«Слава тебе, великий повстанец! 
На твоем челе взнесутся подобно лавровым рощам леса Аспромонте. 
Я пью за тот счастливый день, когда мы увидим конец 
Вечного Рима, 
За свободу, восходящую из мысли человека, 
Которая низвергнет ложный трон преемников Петра 
В прах с коронами и гирляндами цветов. 
Лежи, поверженный, несчастный Господь!». 


(Аспромонте - горный массив в Италии. – Авт.)

Образ вечного бунтовщика против Бога надолго овладел фантазией юного Муссолини, который и себя представлял в роли падшего ангела, «апостола насилия» (так он подписывал свои ранние статьи). На митицизме Кардуччи, по сути, он и выстроил идеологическую модель итальянского фашизма с его утопической идеей реанимации язычества Древнего Рима и возрождения культа Юпитера. Впрочем, как потом вспоминала супруга Муссолини, сам дуче не верил ни в каких богов, но зато был очень суеверным человеком. До конца жизни он носил на шее некий амулет, подаренный ему в детстве. Когда он был на людях, часто видели, как он засовывал руку в карман, чтобы дотронуться до гениталий и тем самым оградить себя от сглаза. Однажды, прочитав в журнале «Тайм» о проклятии сокровищ, обнаруженных в гробнице Тутанхамона, он бросился к телефону и распорядился немедленно убрать из музеев все древнеегипетские мумии. 

Там же в школе он впервые попробовал на вкус и славу революционера. 1 мая 1901 года Бенито решил своеобразно отметить праздник солидарности трудящихся – он забаррикадировал двери классов и сорвал уроки. Учителя были вынуждены покинуть школу, которая на несколько дней осталась в распоряжении Бенито, который уже тогда обзавелся собственной свитой из рослых хулиганов. Эта хулиганская выходка была описана в социалистической газете «Аванти!» как первый опыт «самоуправления учащихся»: «Товарищ ученик Бенито Муссолини проявил необыкновенное мужество, отказавшись подчиниться дисциплине. Он побудил своих друзей последовать за ним. Вот замечательная дань уважения празднику 1 Мая, являющемуся символом борьбы с существующими порядками». 

Много лет спустя, когда Муссолини уже стал всесильным диктатором Италии, этот случай был превознесен официальной пропагандой как образец героического сопротивления юных фашистов, которым якобы противостояла целая армия карабинеров и жандармов. Правда, итальянцам ничего не рассказывали о других «подвигах» юного дуче, официальная цензура порезала даже автобиографическую книгу Муссолини, полное издание которой читатели увидели лишь в 60-х годах прошлого века. И с удивлением узнали, что в те годы будущий дуче думало вовсе не о политике и о социальной справедливости, а о сексе, как и все нормальные подростки. Бенито с упоением описывал свои налеты на танцплощадки вместе с другими хулиганами, драки за обладание девочками и свои первые походы по борделям. Собственно, секс с проституткой был в те годы для итальянских мужчин самым естественным способом лишиться невинности. Вот, и Бенито, едва ему исполнилось 15 лет, отправился в ближайший бордель Фирлимпополи. 

«Когда я вошел в публичный дом, я не знал, что делать и что говорить, - вспоминал Муссолини в своей биографии. - Но одна пожилая путана посадила меня к себе на колени и начала возбуждать поцелуями и ласками… Я пожертвовал ей свою девственность. Я уходил, опустив голову и шатаясь как пьяный. Мне казалось, что я совершил преступление. Но с того момента женщины вошли в мою жизнь, в мои Сны и желания. Я раздевал их своими глазами и преследовал их в своих мыслях. Я зачастил на танцы и карнавалы. Музыка, ритм движений, контакт с женщинами и запах духов, исходивший от их волос, запах женского пота будили во мне аппетит к их плоти, и я разряжался в борделях...» 

Свою привязанность к проституткам Муссолини перенес и в политику – слово «шлюха» стало самым часто употребляемым термином во всех речах дуче. «Шлюхами» были и его политические оппоненты, и журналисты, и главы соседних государства (однажды дуче публично живописал, как он бы отымел министров десятка европейских государств). Да и саму власть в Италии он взял, как пьяную девку, валявшуюся на дороге. Даже итальянский народ, во имя которого он и наводил порядок в стране, дуче нередко называл «сборищем шлюх». 


Муссолини в 16 лет. Фото из полицейского архива.

В 16 лет Бенито добавил еще один штрих к своему образу настоящего мачо – он изнасиловал некую девушку по имени Вирджиния, что тогда в Италии считалось чуть ли не обычным делом. «Она была бедной, - снисходительно писал он, - но имела приятный цвет лица и была довольно хорошенькой… Однажды я поднялся с нею наверх, бросил ее на пол за дверью, и она стала моей. Она поднялась с пола плача и оскорбляя меня в промежутках между всхлипываниями. Она заявила, что я обесчестил ее. Возможно, так оно и было. Но что это была за честь?» 

Осенью 1901 года Бенито получил диплом учителя начальных классов и получил назначение на должность учителя в деревню Пьеве-Саличето на берегу реки По. Как вчерашний студент, он получил всего пятьдесят шесть лир жалованья, из которых сорок отдавал за пансион. Хорошего учителя из него не получилось, и он знал об этом. Дети относились к нему неплохо, но некоторые из них считали его сумасшедшим. Его скособоченный воротник был почти всегда грязным, шнурки на ботинках часто болтались, волосы были длинными и нечесаными. Бенито сам признавал, что год, проведенный в этой деревне, был временем «моральной деградации». Он регулярно напивался, и часто после того, как его собутыльники ложились спать, продолжал болтаться в одиночку по темным улицам города, декламируя стихи собственного сочинения. 

На четвертый месяц его пребывания в деревне он обзавелся любовницей – это была хозяйка его пансиона, двадцатилетняя рыжая красотка Джулия. Но, несмотря на то, что Джулия была давно замужем за итальянским капралом, ее страсть, как признавался Муссолини, была до краев наполнена самой необузданной ревностью. Однажды она уничтожила несколько страниц его рабочих тетрадей, обнаружив там женские имена – эта полуграмотная крестьянка даже не смогла сообразить. Что это была лекция по истории литературы! В другой раз она набросилась на него с кулаками и расцарапала все лицо до крови, а взбешенный Бенито всадил ей в бедро свой любимый нож. Наверное, связь с Джулией так бы и осталась бы в судьбе Муссолини странным анекдотом, если бы в один злосчастный день господин учитель не обнаружил у себя симптомы сифилиса, которым он был вознагражден за свою неутомимость в постели. 

Бенито, обнаружив у себя «нехорошую болезнь», едва не застрелился. Но отец отправил его лечиться в швейцарскую Лозанну, где, как известно, находились лучшие во всей Европе врачи. 

В Швейцарии судьба проделала с Муссолини жесткий фокус – едва Бенито прибыл в страну, как получил известие об аресте отца. Неистовый Алессандро Муссолини, которому наскучила тихая жизнь в провинции, всерьез увлекся политикой и стал одним из видных членов партии социалистов. На очередных выборах он во главе группы разъяренных боевиков явился на избирательные участки в Форли и стал переворачивать урны для голосования, протестуя таким образом против подтасовки голосов. 

Так Бенито остался в Лозанне без гроша в кармане. Он спал под мостом в картонных коробках, в общественной уборной вместе с польской беженкой. В июле он нашел работу чернорабочего на строительстве шоколадной фабрики. «Работал я по одиннадцать часов в день за 32 сантимов в час, - писал Муссолини. - В день совершал по сто двадцать одной поездке с нагруженной кирпичами тачкой на второй этаж строящегося здания. Под вечер мышцы на руках вздувались. Питался картошкой, запеченной в золе, бросался в постель — кучу соломы — прямо в одежде. На следующее утро в пять часов просыпался и снова шел на работу…» 



Но на стройке он не задержался и двух месяцев. «Хозяин» вывел меня из себя, - писал он другу в письме из Лозанны. – В субботний вечер я попросил его уплатить мне за работу. С нескрываемым гневом «хозяин» швырнул мне в руки двадцать лир и несколько чентезимо, заявив: «Вот твои деньги, ты их украл». Я прямо окаменел. Что мне было с ним делать? Убить его?». В итоге Бенито избил управляющего и бросил работу. Через два дня его арестовали за попрошайничество и посадили в тюрьму. 

Оказавшись на свободе, Бенито переехал в Женеву и попытался было вернуться к нормальной жизни, устроившись работать посыльным в винный магазин Женевы. Но вскоре его снова арестовали, и на сей раз за грабительское нападение. «Я не мог удержаться, — признался он. — Я шел голодный на работу и увидел в парке двух англичанок, сидящих на скамье со своим завтраком — хлебом, сыром, яйцами. Я набросился на одну из ведьм и вырвал у нее из рук еду. Если бы они попытались сопротивляться, я бы задушил их — задушил бы, поверьте мне!» 

В швейцарской тюрьме Бенито познакомился с русскими анархистами – и это знакомство перевернуло все его жизнь. После отсидки его выслали из Швейцарии, но он тут же вернулся назад, в Женеву и нелегально поселился в коммуне русских студентов - странных, диких, развращенных представителей богемы и нигилистов; пил с ними и спорил так неистово, что, как сказал один из них, он, видимо, считал, что «каждый его день мог стать последним». Они называли его «Бенитушко». 

В этой развеселой компании самого левого толка он и познакомился с анархистской Анжеликой Балабановой – единственной женщиной в мире, помимо матери, которую он боготворил. Именно Анжелика и превратила бесшабашного хулигана Бенито в настоящего профессионального революционера. 


Анжелика Балабанова.

Судьба этой женщины требует отдельного рассказа. Родилась она в Чернигове, в семье богатого купца и землевладельца. Как и положено девушкам из приличных семей, получила хорошее домашнее образование – мать, не желая, чтобы дочь общалась с «простыми» детьми из «подлых» сословий, нанимала ей учителей и гувернанток, которые ей с трех лет преподавали немецкий и французский. На русском языке в доме в доме принципиально не говорили, но Анжелика сама выучила язык, общаясь со слугами. Едва ей исполнилось 16 лет, она вышла замуж за инженера Михаила Балабанова – практически ей было все равно за кого, лишь бы вырваться из родительского дома, пропитанного суровым нравом матери. Через три года она бросила мужа и уехала учиться в Брюссель. Жила долгое время в Лейпциге и Риме, вступила в Союз русских социал-демократов за границей и в Итальянскую социалистическую партию. Собственно, по поручению партии эта утонченная аристократка и оказалась в Швейцарии, где она готовила боевые «красные отряды» из итальянских эмигрантов. Разумеется, она не могла пройти мимо обозленного на весь свет Бенито. 

Впрочем, когда она впервые увидела Муссолини, он ей совершенно не понравился. «Никогда в жизни я не видела более жалкого существа, - вспоминала она. - Несмотря на огромную челюсть, ожесточение и беспокойный блеск его черных глаз, он производил впечатление человека крайне робкого. Даже слушая меня и, при этом теребя нервными руками большую черную шляпу, он, казалось, был более озабочен своим внутренним кипением и менее всего прислушивался к тому, что я говорила… Он был легко возбудимым, жалким, склонным к богохульству человеком, мстительным, нарочито плохо одевавшимся лентяем, ненавидевшим физический труд и возомнившим себя интеллектуалом, который очень боялся оказаться в обществе людей, стоящих выше него в социальном и интеллектуальном плане». 

Под влиянием Анжелики Муссолини поступил учиться в Лозаннский университет на факультет философии и стал весьма известной фигурой в швейцарском социалистическом движении, автором смелых статей в революционных газетах. 

А вот в Италии он был заочно осужден военным трибуналом за уклонение от военной службы. Это означало одно – позор для всей семьи и изгнание до конца жизни. Но, похоже, будущий дуче, воспитанный отцом в духе верности гвардейским традициям, к такому повороту событий был явно не готов. И как только итальянское правительство объявило амнистию дезертирам, Муссолини тут же бросил Балабанову и явился на призывной пункт и был направлен в 10-й полк берсальеров в Верону. 

Что же случилось потом с Балабановой? С Муссолини они поддерживали эпизодические отношения вплоть до самой революции в России. Как писал один из биографов Муссолини, «они жили вместе и расходились, снова соединялись, обожали друг друга и ненавидели, ссорились и мирились. Прямо-таки классическая русская история». Но в 1917 году она вернулась в Советскую Россию, где становится видным деятелем Коминтерна и наблюдает за превращением ее ученика в диктатора, уже «отложившегося от революционного идеала». А в 1922 году товарищ Балабанова вдруг замечает, что и новый советский мир начинает приобретать черты диктатуры Муссолини. И в отчаянии Анжелика Балабанова уезжает в Париж, став первым коммунистическим диссидентом. О последних годах Балабановой известно немного. Так, навещавший ее итальянский коммунист Антонио Грамши жаловался, что «с Анжеликой уже невозможно говорить – сейчас же впадает в истерику». Тем не менее, итальянские спецслужбы, беспощадно уничтожавшие по приказу Муссолини всех его бывших друзей-коммунистов, Балабанову даже пальцем не тронули. Видимо, дуче еще хранил память об этой женщине, сделавшей из него вождя нации. 

Но вернемся к Муссолини. Почти два года он служил в армии, забыв про журналистику и социалистические идеи. Позже он скажет, что получал удовольствие от пребывания в армии, которая помогла ему осознать, что прежде чем командовать, человек должен научиться подчиняться. Тем не менее, после демобилизации Муссолини вновь вернулся к революционерам. В Романье он принял участие в митинге поденных рабочих, за что был приговорен к трем месяцам тюремного заключения. Выйдя из тюрьмы, он отправился на север в Тренто, принадлежавший в то время Австрии, и трудился там в газете Awenire del Lavoratore, где прославился своими выпадами против христианства в целом — «этого аморального позорного клейма для человечества». Его снова арестовали и выдворили из Австрии. 

Бенито был вынужден вернуться к отцу (его мать Розе Мальтони к тому времени уже умерла), который, продав свои кузнечные мастерские, перебрался в Форлимпополи и стал хозяином гостиницы «Стрелки». За отелем ему помогала присматривать его новая любовница Анна Гвиди – незамужняя дама, воспитывавшей пятерых дочерей. И Бенито стал домашним педагогом в семье Гвиди.

Самую молодую из дочерей Анны звали Ракель. Это была хорошенькая шестнадцатилетняя девочка с пушистыми волосами и огромными карими глазами. И Бенито решил на ней жениться. Сначала, впрочем, он влюбился в ее старшую сестру Аугусту, но та, посчитав его заработок слишком ненадежным, вышла замуж за местного могильщика, справедливо рассудив, что у человека с подобной профессией всегда будет постоянный доход. И Муссолини тотчас же переключил все внимание на Ракель. Днем он давал ей уроки, а вечерами читал ей свои рассказы – тогда Муссолини писал книгу о Яне Гусе, великом реформаторе из Богемии, и начал работу над романом «Клаудиа Партичелла», который должен был публиковаться с продолжением в одном итальянском журнале. И хотя критики отнесли этот роман к «тривиальной макулатуре с нелепым и растянутым сюжетом», Ракель он очень понравился – ведь одну из главных героинь (самоотверженную служанку, отдающую жизнь за свою госпожу) тоже звали Ракель. 

 Будучи уверен, что семейные узы мешают революционеру в осуществлении грандиозных планов, Муссолини предложил Ракели гражданский брак. Но ни Алессандро Муссолини, ни мать девушки и слышать не хотели о том, что бы разрешить детям без венчания жить вместе. И тогда Бенито решил устроить небольшой спектакль: он достал револьвер и воскликнул: 

 - Здесь шесть патронов. Если вы ответите мне отказом, одна пуля достанется ей, пять - мне! 

Шантаж произвел впечатление, и родители были вынуждены уступить. Через несколько дней Муссолини снял две комнаты в старом «палаццо» на Виа Меренда. «В один из вечеров мы переехали, — писала впоследствии Рашель. — Помню, каким он был усталым и счастливым… Хотя и несколько неуверенным в том, какова будет моя реакция, потому что бумаги для регистрации брака еще не были готовы. Но я разобралась в ситуации. Передо мной был избранник моего сердца, с нетерпением ожидавший единственного дара, который я могла ему преподнести — мою любовь. Колебаний не было. Я пошла с ним». 

Они жили вместе в течение трех лет. К концу 1910 года появилась на свет их первая дочь Эдда. Что бы купить для дочери коляску Муссолини был вынужден потратить большую часть своего месячного заработка редактора местной социалистической газеты, и весь месяц они с женой питались одной капустой. 

Летом 1911 года он был снова осужден – уже в пятый раз! – за организацию демонстрации против войны в Триполитании. Правда, сама демонстрация больше походила на настоящую революцию – банды Муссолини в течение двух дней сокрушили в Форлимполи все магазины, выломали трамвайные пути и сожгли здание городской мэрии. 

- Если вы меня оправдаете, — заявил он судьям, — то доставите мне удовольствие. Если же осудите, то окажете мне честь. 

И такая «честь» ему была оказана. Выйдя через полгода из тюрьмы в ранге новой политической «звезды», Муссолини тотчас же перебрался в Милан и был назначен главным редактором газеты «Аванти!» - официального органа социалистов. Через несколько месяцев благодаря его таланту тираж газеты вырос в два раза. Но еще больше Бенито прославился своими сексуальными успехами – в редакции газеты не было ни одной женщины, не прошедшей через его постель. Из десятков его любовниц в истории остались имена лишь трех женщин, сыгравших наиболее важную роль в его жизни. 

Первой стала стала красавица Ида Дальсер, дочь мэра города Сопрамонте и хозяйка первого в Италии института красоты. Ее знакомство с Бенито началось с того, что она пришла в редакцию, собираясь поместить рекламу в «Аванти!», и спустя полчаса оказалась на диване главного редактора. Она тут же влюбилась в Бенито без памяти и была готова выполнить любое его желание. Именно на деньги Иды, вырученные от продажи ее драгоценностей и салона красоты, Муссолини смог открыть свою собственную газету Il Poppolo d'Italia и впервые заявить о себе, как о самостоятельном политике. Позже Ида Дальсер родила Муссолини сына, которого она назвала Бенито Альбино. Причем, сам Муссолини признал сына и даже женился на Иде, рассудив, что его брак с Рашель Гвиди так и останется гражданским. 

Но счастливой семейной истории не получилось. Когда у Дальсер кончились деньги, он разорвал с ней все отношения. Ида отказалась признать поражение. Позже, уже после прихода Муссолини к власти, она несколько раз подавала на него в суд, и Миланский городской суд обязал диктатора выплачивать пожизненное содержание своей бывшей первой жене и ее ребенку. Но Дальсер на этом не успокоилась. Она написала в министерство внутренних дел Италии письмо, в котором обвинила Муссолини в предательстве. Она сообщила, что располагает доказательствами того, что Муссолини принял крупную взятку от французского правительства, а также использовал свое влияние для введения изначально нейтральной Италии в войну против Австрии во время Первой мировой войны. Тогда по приказу Муссолини ее упекли в психиатрическую клинику на венецианском острове Сен-Клементе, где она и умерла в 1937 году от загадочного «кровоизлияния в мозг». 

Такая же печальная судьба постигла и сына безжалостного политика. Когда Ида Дальсер была госпитализирована в клинику, Муссолини передал маленького Бенито Альбино на воспитание своему брату Арнальдо, который уже воспитывал двух своих сыновей и ребенка сестры Эдвидже, которую бросил муж. В 1932 году, после смерти Арнольдо, юный Бенито Альбино получил новую фамилию Бернарди и отправился служить в армию радистом на военном корабле «Реджия Марина». Но, когда он стал рассказывать всей команде, что является тайным сыном самого дуче Муссолини, его по приказу отца поместили в психиатрический госпиталь, где он и скончался в возрасте 27 лет. 



Без всякой жалости Муссолини обошелся и с другой своей любовницей Маргеритой Сарфатти, которой он также был обязан своим приходом к власти. Маргрета, как и Ида Дальсер, тоже была представительницей итальянской знати – ее отец был выходцем из богатой еврейской семьи Грассини из Венеции. К моменту знакомства с Бенито 30-летняя Маргерита была уже женой и матерью, но самое главное — участницей наиболее известного в Европе социалистического общества. Самостоятельная политическая карьера для женщины в то время была заказана, и охваченная жаждой власти Маргерита всю жизнь будет использовать мужчин. Первым на ее пути оказался пожилой адвокат Цезаре Сарфатти — он помог вырваться из родительского дома, следующим — Муссолини, в котором она разглядела бешеную энергию будущего вождя нации. И Сарфатти сконцентрировала на Муссолини все свое тщеславие. Она отучила его от просторечных и ругательных выражений, стала ходить с ним в литературные и театральные салоны, обучать хорошим манерам, читать труды Макиавелли и теоретика расизма Гобино. Маргерит изменила и внешний облик Муссолини – вместо черного засаленных пиджаков Бенито стал носить строгие европейские костюмы, гамаши, карманные платочки, шляпа — словом, все атрибуты благополучного синьора из общества. 

Наконец, именно Сарфатти превратила социалиста Муссолини в убежденного националиста. «Венецианцы некогда правили миром, - писала она в своем дневнике, - и лишились они своего могущества лишь потому, что вся их энергия была направлена на поиски ценностей материальных, а не духовных. Мы обязан восстановить эти духовные и культурные ценности, чтобы воссоздать порядок в итальянском обществе и утвердить Италию в качестве центра европейской цивилизации». И Сарфатти стала делать все для утверждение новой культуры, которую позже назовут «фашистской».Она писала для дуче многие из его зажигательных речей, была «теневым автором» его пропагандистских статей, издавала официальный партийный журнал, а также помогла ему выпустить в свет его первую официальную «Краткую автобиографию». Позже, когда Муссолини уже пришел к власти, Маргерита основала художественный салон, привлекавший к себе всю тогдашнюю интеллектуальную элиту самых разнообразных взглядов, - от Луиджи Пиранделло до Бернарда Шоу и Синклера Льюиса. 

Их отношения продолжались почти двадцать лет – вплоть до 1938 года, когда Италия стала союзницей нацистской Германии. И во имя дружбы с Гитлером дуче решил пожертвовать Маргерит – немецкому фюреру была противна сама мысль о том, что одним из лидеров итальянского фашизма может являться еврейка. По приказу дуче Маргарет в течении суток была выслана во Францию, оттуда – в Южную Америку, где вела очень скромную жизнь на грани нищеты. В Италию она вернулась лишь после войны и умерла в Риме в 1961 году. 

Наконец, третьей любовницей Муссолини стала молодая и красивая анархистка Леда Рафанелли, уроженка солнечной египетской Александрии. В Рим она приехала вместе с мужем – известным в то время репортером Луиджи Полли по прозвищу «Уго», и тут же оказалась в самом центре анархических и социалистских кружков. Она была старше Муссолини на несколько лет (вообще будущий дуче всегда выбирал себе женщин постарше), и тридцатилетний Бенито влюбился в нее без памяти. «Я все еще чувствую на своих губах вкус ее поцелуя, - записал он в своем личном дневнике после их первого свидания. – Я уверен, что нас свела сама судьба, что бы подарить нам неутомимую любовь». 

Леда также сыграла видную роль в приходе Муссолини к власти, всячески воспевая его качества «наследника Цезаря» и «покорителя мира». Но их «неутомимая любовь» была недолгой. Когда началась Первая мировая война, Муссолини стал выступать за скорейшее вступление в войну Италии (по плану дуче, война повлекла бы за собой революцию рабочих). Эта позиция привела пацифистку Рафанелли в настоящее бешенство и она, назвав Бенито «предателем» объявила о полном разрыве отношений. Предателем называли его и другие социалисты, предложившие исключить Муссолини из партии. Именно тогда Муссолини сквозь слезы выкрикнул своим бывшим товарищам свой знаменитый парадоксальный афоризм, ставший впоследствии девизом его правления: 

 - Вы ненавидите меня, потому что все еще любите!  

Эти слова предназначались именно ей, жгучей египтянке с колючим взглядом. Бенито давно уже привык жертвовать женщинами ради политики, но на этот раз женщина пожертвовала им самим ради этой треклятой политики уже, и это приводило Муссолини в отчаяние. Леда Рафанелли стала единственной, которую дуче так и не смог вернуть. Когда фашисты пришли к власти, Рафанелли переехала в Геную, где вела уединенный, почти отшельнический образ жизни. Секретные службы фашистов ее ни разу не тронули – видимо, Муссолини запретил своим агентам даже приближаться к этой женщине, которой он еще долго писал безответные любовные письма. Уже после войны Леда, оставшись без денег, опубликовала эти письма в книге «Женщина и Муссолини», после чего ей уже самой пришлось защищаться от нападок коммунистов. 

На войне Муссолини оказался в августе 1915 года. Его II полк берсальеров был направлен горный участок фронта в долине реки Изонцо, которая стала братской могилой для сотен тысяч австрийских и итальянских солдат. Только за один майский день здесь от ядовитого иприта погибло две итальянские дивизии. Капрал Муссолини в этой мясорубке уцелел только чудом. «Окопами нам служат лишь выемки, выдолбленные в скале и неспособные защитить даже от непогоды, - писал он в своем дневнике. - Скалы столь же убийственны, как и выстрелы пушек. Ветер приносит холод, но зато смрад от разлагающихся трупов перестает чувствоваться». Полтора года его полк держал оборону против австрийцев, но пострадал Муссолини в результате несчастного случая при пристрелке миномета. «Эта мина, — рассказывал Муссолини, — а мы уже выпустили их целых два ящика, взорвалась прямо в стволе миномета. Я был ослеплен вспышкой и отброшен взрывной волной на многие метры. Я не могу ничего больше вспомнить, но знаю, что был подобран другими солдатами, положен на носилки и доставлен в Добердо, где меня перевязали и отправили в госпиталь». За один месяц Муссолини перенес двадцать семь операций, и правую ногу он сохранил только благодаря мастерству врачей. 

Спустя несколько недель, когда ему стало лучше, и он вернулся в Милан. Маргерита Сарфатти пришла навестить его. «Я никогда не забуду этот визит, — писала она. — Он был настолько изможден, что едва мог говорить. На его бледном лице появилась улыбка, когда он увидел нас, глаза его ввалились. Он почти не мог двигать губами, было ясно, что он ужасно страдал». 

Следом в госпиталь приехала и Ракеле, и Муссолини тут же объявил о своем намерении жениться на ней. Бракосочетание прошло в присутствии мэра города Тревильо и немногочисленных солдат в роли свидетелей. Как вспоминала Ракель, она тогда заставила Бенито сильно поволноваться, когда на вопрос священника, намерен ли она взять в мужья Муссолини, замолчала на целую минуту. Священник трижды повторил свой вопрос, и только на третий раз она сказала «да». Бенито потом признался, что эта минута ожидания была самой страшной в его жизни. 

Усилиями Ракель Бенито постепенно встал на ноги и пришел в себя. Особенно на него повлияло рождение третьего сына Бруно. «Я вновь чувствую себя счастливым человеком», - записал он в воем дневнике. Всего же Ракель родила Муссолини пятерых детей – старшую дочь Эдду, сыновей Витторио (1916), Бруно (1918) и Романо (1927), а в 1929-м году на свет появилась и самая младшая дочь дуче Анна-Мария. 



Разумеется, Муссолини не был бы сам собой, если бы он не использовал в политике свое положение раненого ветерана. Весной 1918 года он собирает вокруг себя бывших солдат из числа «ардити» (т.е. «отважных» - так называли итальянских «коммандос») и формирует новую партию – «Фашио ди компаттименто» или «Союз борьбы». Вскоре появилось и новое название для всех поклонников Муссолини – фашисты. 

Однако, дебют фашистов оказался крайне неудачным. Когда Муссолини в 1919 году рискунул выйти на выборы, он набрал всего 4000 голосов – ничтожно мало для того, что б завоевать хотя бы один депутатский мандат. Радости его вчерашних друзей-социалистов не было предела. 

«Муссолини — политический труп!» - восторженно писала «Аванти!», а на митингах коммунистов жгли его чучело. 

Но вскоре Италию разбил экономический кризис. Чудовищная инфляция, многомиллиардный внешний долг, колоссальный рост безработицы и преступности мгновенно поставили Италию на грань краха. И вскоре уже в каждом годе появились фашистские «отряды самообороны», вооруженные ножами, дубинками и ружьями. Летом 1922 года настал «звездный час» Муссолини. В то время Италию одна за другой трясли забастовки, и лидер фашистов заявил, что если забастовку не предотвратит правительство, это сделают фашисты. И отряды «чернорубашечников» стали нападать на коммунистов и сочувствующих им с такой жестокостью и постоянством, что вскоре возникло впечатление, что в Италии идет гражданская война. 


"Союз борьбы" Муссолини

В конце октября 1922 года Муссолини организует свой знаменитый «поход на Рим», когда в столицу двинулось более 26 тысяч фашистов требованием отдать власть Муссолини. И правительство дрогнуло – сам король Виктор Эммануил предложил ему возглавить кабинет министров. 

Диктатура фашистов была очень странной. Итальянцы шутили, что она сделана из мягкого сыра и называли дуче «картонным львом». В Италии не было ни ГУЛАГа, ни газовых камер, ни бесконечных открытых процессов над «врагами народа», но, тем не менее, фашисты сумели быстро заткнуть рты всем недовольным. Сразу же после прихода к власти «чернорубашечники» по приказу Муссолини разгромили редакцию ненавистной ему «Аванти!», а главного редактора насильно напоили касторкой (впоследствии это средство, вызывающее диарею, стало «прописываться» всем критикам режима). Нескольких активных социалистов, попрекавших Муссолини за диктаторские замашки, были среди бела дня избиты на улицах Милана. Зарубежные корреспонденты поспешили сообщить об этом в своих газетах, и их тоже избили для острастки, а потом и вовсе выслали из страны. 

В то же время итальянские фашисты по числу чудаческих нововведений превзошли всех своих конкурентов. К примеру, первый год своего правления Муссолини объявил началом новой эры. Был введен календарь, в котором все события теперь исчислялись не с Рождества Христова, а с 28 октября 1922-го. В Советской России тоже пытались ввести такой календарь, но идея не прижилась. Следующими указами дуче предписал украсить абсолютно все дома в стране фашистскими флагами с изображением свастики и строго запретил рукопожатия – отныне официальным приветствием для всех законопослушных граждан стала вытянутая вперед рука – салют древнеримских легионеров. Через несколько лет Гитлер тоже попытался ввести новое приветствие для всех граждан, но простые немцы упорно отказывались вскидывать руки. А вот итальянцы салютовали друг другу без всякого принуждения. 


Дуче среди руководителей фашистской партии.

Безграничная власть сильно изменила Муссолини – как внутренне, так и внешне. 

Во-первых, он вдруг начал стремительно толстеть. Его пальцы стали пухлыми и дряблыми, кожа на его массивной челюсти начинала провисать, если он забывал хорошенько ее промассировать. Многие приближенные шептались о раблезианских нравах дуче, но на самом деле Муссолини в те годы вел крайне спартанскую жизнь. Когда-то он был большим гурманом, но теперь он ел только фрукты, хлеб из отрубей и молоко. Ел он очень мало - из-за ранения у него образовалась язва, которая беспокоила его до самого конца жизни; он бросил курить и пить вино, посвящая все свободное время боксу, фехтованию и плаванию. 

Весь его день был расписан по минутам. Он поднимался в 6 часов 30 минут, и около часа занимался гимнастикой. Затем легкий завтрак, и уже в 8 часов утра он отправлялся работать в свой огромный кабинет во дворец Венеция, который некогда служил резиденцией папы. С 11 до 14 часов – прием визитеров, потом – обед, и снова работа до 20 часов вечера с небольшим перерывом на общение с семьей (Муссолини предпочитал жить отдельно от Ракель и детей). Поздно вечером он возвращался домой, где обязательно перед сном выпивал стакан молока и смотрел какой-нибудь кинофильм. 

И лишь в сексе он по-прежнему не хотел знать никакой меры. Беспокойный, нетерпеливый, наэлектризованный и нервный, он, казалось, не знал усталости и никогда не расслаблялся. Он по прежнему силой овладевал самыми разными женщинами, приходившими в его офис. Единственное его условие заключалось в том, что они должны были источать сильный запах, либо духов, если их тела не имели естественного запаха, либо, предпочтительно, пота. Он не возражал, если они были не очень чистыми и часто обрызгивали свое тело одеколоном вместо того, чтобы мыться. Будучи полностью раскрепощенным и абсолютно эгоистичным, он не очень думал об удобствах и удовольствии своих партнерш, часто предпочитая кровати пол, не снимая с себя ни брюк, ни ботинок. Абсолютно неконтролируемый процесс обычно продолжался не более двух минут. Женщины — незамужние журналистки и жены фашистов, графини и служанки, актрисы и иностранки, которыми Муссолини в те времена и позднее силой овладевал подобным образом, рассказывали впоследствии о своих испытаниях без сожаления, а зачастую и с гордостью. Сотни женщин позже признавались, что их восхищало беззаветное сладострастие его любовных утех, его грубость и отказ следовать общепринятым нормам поведения.  



Тем не менее, официальная пропаганда замалчивала все неудобные моменты из жизни Муссолини. Итальянцы лишь однажды узнали, что их великий вождь изменяет законной супруге, когда дуче оказался замешанным в скандале, который невозможно было замолчать. Все началось с того, что очередной пассией Муссолини стала французская актриса Магда Корабеф, выступавшая на сцене под именем Фонтанж. Она прибыла, что бы взять у дуче интервью для «Либерте» и откровенно заявила читателям, что не вернется в Париж, прежде чем не переспит с Муссолини. И это ей удалось в первый же день знакомства. «Я пробыла в Риме два месяца, — писала она, — и дуче имел меня двадцать раз». Очерк Фонтанж о личной жизни диктатора перепечатали все мировые газеты, и разгневанный Муссолини чуть не задушил журналистку ее шелковым шарфиком. Потом дуче приказал выкинуть ее из страны и дал напоследок «компенсацию» - 15 тысяч франков. В ответ Фротаж неудачно попыталась покончить жизнь самоубийством.  

Некоторый привкус садизма носили и его реформы, направленные на воспитание «идеальных итальянских женщин». Муссолини лично писал тексты законов, в которых регламентировались все детали женского костюма – от длины платьев до высоты каблуков. Личными указами дуче были введены ограничения в пользовании косметикой и парфюмерией, строго карались аборты, запрещены разводы, проституция и современные танцы – дескать, фокстрот и свинг «являются зародышем плотского греха, вселяя в умы людей тягу к безнравственности». Апогеем законотворческой мысли Муссолини стал закон, по которому заражение венерической болезнью каралось пятилетним тюремным сроком – видимо, он так и не смог забыть красотку Джулию, подарившую ему сифилис. 

Примечательно, что и первое из четырех покушений на жизнь Муссолини было тоже совершено женщиной – некой Виолеттой Гибсон, ирландкой по происхождению. Во время визита дуче в Триполи, она подошла к дуче и выстрелила ему в лицо. Но пуля лишь царапнула ему переносицу, оторвав кусочек кожи. Медицинская экспертиза признала Виолетту невменяемой, и Муссолини, желая сохранить хорошие отношения с Великобританией, приказал просто выслать ее на родину.  

Благодаря этому покушению Бенито познакомился и с 14-летней Клареттой Петаччи – женщиной, которая в будущем станет самой любимой из сотен и тысяч его женщин. Инициатором знакомства выступила сама Клара, написавшая ему восторженное письмо: «Мой дуче, ты — наша жизнь, наша мечта, наша слава! ... О дуче, почему меня не было рядом? Почему я не смогла задушить эту мерзкую женщину, которая ранила тебя, ранила наше божество?..» Растроганный Муссолини послал юной девушке свою фотографию, а позже, когда Клара прислала ему несколько своих стихов, он пожелал и познакомиться с ее семьей – ватиканским доктором Франческо Саверио Петаччи, его женой и тремя детьми. У Клареты к тому времени уже был законный жених - лейтенант авиации Рикардо Федеричи, но он никак не возражал против страсти своей возлюбленной к Муссолини. Разве можно было ревновать к дуче? 

Клара, несмотря на свой юный возраст, уже была хорошенькой девушкой с зелеными глазами, длинными стройными ногами, большими и тяжелыми грудями, которые так нравились ему в женщинах, а ее голос был обворожительным — с хрипотцой. Однако, поначалу их встречи носили чисто платонический характер – дуче, пресыщенный сексом с другими женщинами, просто раз в неделю разговаривал с юной поклонницей о поэзии. «Она была истеричной, тщеславной, крайне сентиментальной и на редкость глупой, - писал он в своем дневнике. - Ее трогательная преданность даже забавляет меня…» 

Но в 1936 году Кларета Петаччи бросила Риккардо, за которого она успела уже выйти замуж, и приехала во дворец Муссолини, где прищнадась ему в любви: 

- Вот уже три года, как я думаю только о вас, я вас люблю... 


Кларета Петаччи

И они стали встречаться каждый день. Обычно она приходила к нему в палаццо «Венеция», входила через боковую дверь и поднималась на лифте в пустой кабинет на самом верхнем этаже, где ее после обеда и навещал дуче. Несколько минут секса, и дуче уходил обратно в свой кабинет, а счастливая Кларетта уходила к себе на квартиру, которую она превращала в храм почитания Муссолини. Впрочем, Петаччи была не единственной обладательницей ключа от заветного кабинета Муссолини. Несколько раз в неделю на пятый этаж «Венеции» заезжала его другая любовница - Анджела Курти-Куччати из Неаполя, дочь его старого товарища по партии. От нее у Бенито родилась дочь Елена. 

Однажды во время очередного любовного свидания в кабинет случайно вошла синьора Муссолини, без предупреждения приехавшая на работу к мужу. Ракель тогда ни слова не сказала Бенито, лишь прошипев в глаза Кларе: 

- Грязная шлюха! Когда-нибудь тебя отвезут на Пьяцца Лорето! 

Пьяцца Лорето – это площадь в Милане, где собирались проститутки самого низкого пошиба. Пророчество Ракель исполнилось самым точным образом – именно на Пьяцца Лорето партизаны отволокли обнаженный трупп Клареты Петаччи и повесили его вверх ногами на фонарном столбе – как раз напротив тела ее возлюбленного...  

Начало Второй мировой войны и, особенно, нападение гитлеровской Германии на СССР, стало для Муссолини крайне неприятным сюрпризом. Как вспоминала Ракель Муссолини, утром 22 июня 1941 года Бенито, разбуженный телефонным звонком из посольства Германии, раздраженно воскликнул:  

- Чертов параноик Гитлер! Все, война теперь проиграна!



Удивительно, но было время, когда альянс между фашистами и немецкими национал-социалистами казался абсолютно невозможным. Муссолини терпеть не мог Гитлера, открыто называя его «дегенеративным созданием» и «чрезвычайно опасным идиотом», а сам национал социализм - «пародийной, скотской имитацией фашизма, дикарской системой, способной только на убийство, грабеж и шантаж». 

- Если бы безумные теории Гитлера о расовом превосходстве стоили хотя бы каплю внимания, - говорил Муссолини своему приятелю журналисту Мишелю Кампана, — то дикого лапландца следовало бы считать наивысшим типом развития человеческой расы. Тридцать столетий истории вынуждают нас с чувством величественной жалости рассматривать эти дурацкие доктрины, пропагандируемые по ту сторону Альп потомками варварских народностей, которые были поголовно безграмотной в те дни, когда Рим гордился Цезарем, Вергилием и Августом… 

Но, как бы Муссолини ни презирал Гитлера, он все равно был вынужден заключить с ним альянс, ибо только нацистская Германия признавала интересы Италии в Средиземноморье и законность абиссинской войны. Англия же и Франция, напротив, видели в любых действиях Муссолини по расширению «жизненного пространства» лишь угрозу своим собственным колониальным владениям. И дуче ничего не оставалось, как подписать «антикоминтерновский пакт». 

Однако, как и предсказывал Бенито, война породила широкие оппозиционные настроения по отношению к Германии и фашистскому режиму. Ежедневно в Риме и Милане проходили митинги и антивоенные забастовки, а, после того, как части британской армии оккупировали итальянский Триполи, даже жандармы отказывалась подчиняться властям. Сам Муссолини становился все более апатичным, он часто терял самообладание, раздражался и горячился, а затем… снова впадал в апатию. Любое печальное известие с фронта он воспринимал как еще одно доказательство неполноценности итальянцев, «показавших себя ничем не выдающейся нацией никчемных людей, способных только петь и поедать мороженое». 

«Дуче опустился интеллектуально и физически, — писал Джузеппе Боттаи, тогдашний министр образования. — Многие военные называют его «продуктом сифилиса», утверждая, что его болезнь вошла теперь в свою последнюю стадию, характерными проявлениями которой является лихорадочное возбуждение и галлюцинации…» 


Официальный портрет Муссолини 

Вдобавок Муссолини мучила и язва, приобретенная еще на фронте – иногда боль была такой сильной, что, он даже во время важного совещания мог упасть на пол, удерживая рвущийся наружу крик. «Отцу сделали все возможные рентгеновские снимки, — писала его дочь Эдда. – Снимки все плохие, но специалистов он так и не приглашает… Нужно сделать что угодно, лишь бы отца обследовали или хотя бы осмотрели. До сих пор единственные методы лечения, признаваемые им, — богохульства и брань».  

Свое раздражение дуче перенес и в личную жизнь. Он прекратил свой бесконечный сексуальный марафон и попытался даже порвать с Петаччи, которую однажды назвал «самой отталкивающей женщиной мира». Как то раз, весной 1943 года, когда Кларетта подошла ко входу в палаццо «Венеция», то полицейский, преградив ей вход, сказал, что у него есть приказ не пропускать ее в дом. Рассерженная Клара оттолкнула его и бросилась вперед, однако на лестнице она натолкнулась на самого дуче. 

- Я считаю, что между нами все кончено, — заявил дуче, окинув любовницу ледяным взглядом. - Пожалуйста, оставь меня в покое. 

Но Кларетта стала громко рыдать, размазывая по щекам косметику — это было испытанное средство, к которому она прибегала всякий раз, когда дуче отказывался исполнять ее капризы. Взбешенный Муссолини в ответ ударил ее с такой силой, что она отлетела назад и ударилась о стену, потеряв сознание. И только укол стимулятора, сделанный врачом, привел ее в чувство. Ползая перед дуче на коленях, она целовала его ноги и шептала: 

- Я больше не буду приходить днем, но только ночью, только на несколько минут, лишь бы увидеть тебя и поцеловать… Я не хочу никакого скандала… 

Скандал, между тем, уже разгорелся нешуточный. Всему Риму стало известно, что родственники Петаччи, пользуясь близостью Кларетты к дуче, стали проворачивать сомнительные финансовые махинации и создали целую коррупционную систему. Отец Клары брал взятки со всех министров, обещая помощь при решении любого вопроса, старший брат Марчелло — один из врачей итальянских ВМФ — делал деньги на контрабанде золота, используя для этого дипломатическую почту. Даже ее сестра Мириам, прикрываясь именем дуче, сделала себе имя первой киноактрисы Италии. Терпение старых членов фашистской партии лопнуло, когда клан Петаччи стал открыто проталкивать на пост секретаря партии своего дальнего родственника - 26-летнего Альдо Видуссони, человека «невежественного, злобного и абсолютно ничтожного». 

И вот, в июле 1943 года против Муссолини созрел заговор генералов, которых поддержал сам король Виктор-Эммануил. Когда Муссолини прибыл на встречу с королем в резиденцию Савойя, он был арестован гвардейцами и отправлен в ссылку на остров Понца. 

«Я был рад оказаться именно здесь, - писал он в своем дневнике, - ведь уже со времен античности на Понца ссылались известные люди — мать Нерона Агриппина, дочь Августа Юлия, а в завершение всего — святая Флавия Домицилла, папа Сильвестр Мученик…» 

Но отставка Муссолини никак не входила в планы Гитлера. Когда немецкому командованию стало известно точное местонахождение арестованного дуче, на остров был отправлен отряд немецких диверсантов под командованием знаменитого Отто Скорцени. Уже 13 сентября самолет «люфтваффе» доставил освобожденного Муссолини в Мюнхен, где в аэропорту его встретили люди Гитлера и Ракель с детьми, которых фюрер также распорядился тайком вывезти из Италии. 

Муссолини оставался в Германии десять дней, пока немцы и верные ему фашисты готовили военный переворот. Новым декретом Муссолини объявил о свержении монархии в Италии, вместо которой он учредил Социальную республику. Новой столицей государства вместо Рима (Вечный город уже были готовы занять американцы) был провозглашен городок Сало на озере Гарда. Это государство, опираясь на войска СС, просуществовало вплоть до апреля 1945 года, когда вся Италия была оккупирована войсками союзников. 

В конце концов, Муссолини переправил Ракель с детьми в нейтральную Швейцарию, а сам оставался руководить остатками своей «империи» до самого последнего момента. Из Сало он уехал в последнем караване эвакуировавшихся в Германию солдат СС. Вместе с ним была только его верная Кларетта Петаччи, которая боялась отойти от своего обожаемого дуче хотя бы на один шаг. Все это время, начиная с ареста Муссолини в 1943 году, она вместе со своей семьей провела в тюрьме замка Висконти и даже фашистский переворот не принес ей освобождения. Казалось, Бенито был рад наконец оставить надоедливую любовницу и больше никогда о ней не слышать. Но, когда дуче вдруг осознал, что дни фашистского режима сочтены, он вновь вспомнил о Кларетте. И как ни в чем не бывало велел ей срочно вернуться, что бы вместе бежать из страны. 

Рано утром 26 апреля 1945 года близ местечка Донго, неподалеку от швейцарской границы, его автомобиль, следовавший в хвосте колонны немецких войск, был остановлен партизанами знаменитой 52-й Гарибальдийской дивизии. Офицеры вермахта вступили с партизанами в переговоры, в результате которых «гарибальдийцы» согласились пропустить колонну в обмен на выдачу им всех итальянских фашистов. Немцы, надо отдать им должное, попытались было спасти Муссолини: его пересадили из шикарной «Альфа-Ромео» в кузов грузовика, напялили на него солдатскую.шинель, сунули в руки автомат... Подали каску, он нахлобучил ее задом наперед... В мешковатой шинели, в черных очках, с автоматом, который он держал наподобие лопаты или весла, толстяк выглядел клоуном на арене цирка. Разумеется, командир дивизии – полковник Вальтер Аудизио – тут же опознал в ряженом «эсэсовце» бывшего диктатора. Муссолини был схвачен, и последнюю свою ночь он провел с Клареттой в грязном хлеву, на бедной крестьянской ферме. 

Наутро полковник Аудизио приказал Муссолини собираться на расстрел, а Кларете он велел убираться ко всем чертям, ибо насчет этой женщины командование Сопротивления никаких решений не выносило. Но тут верная Петаччи, к удивлению всех мужчин, сама попросила полковника о смерти: 

- Я хочу разделить с ним судьбу, - взмолилась она. - Если вы думаете его убить, убейте и меня. 

Полковник лишь сухо пожал плечами – патронов на шлюху диктатора у него всегда хватит. Но Муссолини грубо оттолкнул ее: 

- Идиотка, зачем тебе умирать вместе со мной?! 

Она не ответила, лишь крепко схватив его за руку. 

«Муссолини повиновался без малейшего протеста, - много лет спустя вспоминал этот день полковник Вальтер Аудизио. - Он превратился в усталого, неуверенного в себе старика. Походка его была тяжелой, шагая, он слегка волочил правую ногу. При этом бросалось в глаза, что молния на одном сапоге разошлась. Затем из машины вышла Петаччи, которая по собственной инициативе поспешно встала рядом с Муссолини, послушно остановившимся в указанном месте спиной к стене. Прошла минута, и я вдруг начал читать смертный приговор военному преступнику Муссолини Бенито: Мне кажется, Муссолини даже не понял смысла этих слов: с вытаращенными глазами, полными ужаса, он смотрел на направленный на него автомат. Петаччи обняла его за плечи. Что касается его, то он не произнес ни слова: не вспомнил ни имени сына, ни матери, ни жены. Из его груди не вырвалось ни крика, ничего. Я нажал на курок, и - на тебе! - автомат заклинило. Я подергал затвор, вновь нажал курок, но с тем же результатом. Гвидо (помощник полковника. – Авт.) поднял пистолет, прицелился, но - вот он рок! - выстрела не последовало. Казалось, что Муссолини этого не заметил. Тот, кто считал себя «львом», превратился в кучу дрожащего тряпья, не способного ни к малейшему движению. Он не замечал даже присутствия той, которая была его женщиной...»  

Тогда к полковнику Аудизио подбежал комиссар «гарибальдийцев» и отдал ему свой автомат. Муссолини словно очнулся и, держась руками за лацканы пиджака, произнес: «Целься мне в грудь». 

«Я выпустил пять выстрелов, - писал полковник. - Муссолини, опустив голову на грудь, медленно сполз вдоль стены. Петаччи, потеряв рассудок, странно дернулась в его сторону и упала ничком на землю, тоже убитая».  




На следующий день тела казенных перевезли в Милан и подвесили вверх ногами на всеобщее обозрение. «Ее глаза были открыты, - вспоминал один из очевидцев. – Лицо выглядело кротким и умиротворенным. Казалось даже, что она чему-то улыбается...»


03:00 30/10/2017
Автор Владимир Тихомиров, главный редактор "Исторической правды"
загружаются комментарии