Правда о «Прохоровском сражении». Окончание

12 июля 1943 года на Курской дуге сошлись советские и немецкие танки. О подробностях той битвы пишут российские историки.
Правда о «Прохоровском сражении». Окончание
istpravda.ru/bel
В 8.00 утра началась советская артиллерийская подготовка, которая продолжалась 15 минут (по другим данным – 30 минут). В 8.30 утра советские 29-й и 18-й танковые корпуса 5-ой гвардейской танковой армии ринулись в атаку. 29-й танковый корпус (25-я, 31-я и 32-я танковые бригады, почти в одной линии, всего 199 танков, немного позади – 1446-й самоходно-артиллерийский полк, всего 20 самоходных артиллерийских установок) наступал прямо от станции Прохоровка по обе стороны железной дороги и вдоль неё, в полосе 3,5 км (между совхозом Октябрьский и хутором Ямки).  

18-й танковый корпус (181-я и 170-я танковые бригады и 36-й гвардейский отдельный тяжелый танковый полк - бок о бок, 32-я мотострелковая бригада – чуть позади, а за ней – 110-я танковая бригада; всего 149 танков) шел правее, параллельно 29-му танковому корпусу, в полосе шириной 2,5 км (между совхозом Октябрьский и рекой Псёл). Все эти силы надвигались на позиции дивизии "Адольф Гитлер". Танки, штурмовые орудия и противотанковая артиллерия этой дивизии открыли огонь с места, с подготовленных за ночь, замаскированных, рассредоточенных по опорным пунктам и эшелонированных на глубину до 7 км в тыл от передовой линии позиций.  

НЕ БЫЛО НИКАКОГО ВСТРЕЧНОГО ТАНКОВОГО БОЯ, столь широко разрекламированного в советской военно-исторической литературе и художественных фильмах, например – в киноэпопее "Освобождение". Незадолго до боя, ночью и под утро, местами прошел сильный дождь, день 12 июля был хмурый и пасмурный, курский чернозем кое-где стал вовсе непроходим для немецких танков (что сильно задерживало наступление дивизии "Мертвая голова" за рекой Псёл, где советских танков не было вообще). 

Имея возможность вести эффективный огонь на поражение с дистанции 2 км, немецким танкистам вовсе ни к чему было сближаться, чтобы облегчить условия боя своему противнику (тем более, что огонь с места на порядок точнее, чем на ходу). Они и не сближались, расстреливая атакующие советские танки, как на полигоне, с закрытых позиций. Продуманность расположения и оборудованность немецких позиций были таковы, будто дивизии 2-го танкового корпуса СС пришли сюда месяц назад, а не 11 июля.  

НЕ БЫЛО НИКАКОЙ СКВОЗНОЙ АТАКИ советских танков, якобы надвое разрезавшей порядки наступавшей немецкой танковой массы. Танковые бригады советского 29-го танкового корпуса за два часа наступления прошли всего 1,5 – 2 км. Эти 2 км севернее линии "совхоз Октябрьский - отстоящая от него на юго-восток высота 252.2" стали настоящим кладбищем для 31-ой и 32-ой танковых бригад. Только 15 танков Т-34 1-го батальона 32-ой танковой бригады под командованием майора П.С.Иванова, прикрываясь лесопосадкой и дымом горящих советских танков, сумели проскочить опорные пункты немецких штурмовых орудий – высоты 242.5 и 241.6 – и ворваться в совхоз Комсомолец, углубившись дальше всех в оборону противника – на 5 км. 

Передовые танки остальной части 32-ой танковой бригады к 11.00 дня сумели преодолеть только 3 км от позиций, с которых они пошли в атаку. П.А.Ротмистров решил бросить в направлении совхоза Комсомолец свой резерв – 5-й гвардейский механизированный корпус, но немцы блокировали совхоз и нанесли по нему мощный артиллерийский и авиационный удар. В конечном итоге прорвавшиеся подразделения 32-ой танковой бригады и 53-й мотострелковой бригады 29-го танкового корпуса были почти полностью уничтожены, майор П.С.Иванов сгорел в танке. От 25-ой танковой бригады 29-го танкового корпуса к 10.00 утра остался всего-навсего один танковый батальон, который отошел и занял оборону в полукилометре юго-восточнее хутора Сторожевое.  

Удар советского 18-го танкового корпуса пришелся по левому флангу дивизии "Адольф Гитлер", затронув правый фланг дивизии "Мертвая голова" (здесь в районе сел Богородицкое и Козловка, на берегу реки Псёл, располагались 30-40 танков и батарея самоходных штурмовых орудий этой дивизии). 170-я танковая бригада 18-го танкового корпуса пыталась на большой скорости прорваться, оставив слева совхоз Октябрьский, но врытые в землю немецкие штурмовые и противотанковые орудия дивизии "Адольф Гитлер" буквально истребляли её на дистанции прямого выстрела. 

С 8.30 утра до 12.00 дня бригада преодолевала 2,5 км от исходных позиций до первых построек совхоза Октябрьский, но так и не смогла их преодолеть, потеряв 60 процентов своих танков. 181-я танковая бригада 18-го танкового корпуса сумела добраться до первой линии немецкой обороны на высотах 231.3 и 241.6, но перед ними и застряла. Советское наступление с далеко идущими планами разгрома противника по всему южному фронту Курской дуги фактически провалилось.  

В 13.00 дня остатки 32-ой и 31-ой танковых бригад 29-го танкового корпуса и 170-ой и 181-ой танковых бригад 18-го танкового корпуса при поддержке 42-ой гвардейской стрелковой дивизии и 9-ой гвардейской воздушно-десантной дивизии 5-ой гвардейской армии А.С.Жадова, подавив противотанковую артиллерию противника, овладели совхозом Октябрьский, где их тут же обстреляла и пробомбила группа советских самолетов-штурмовиков, а затем обрушилась немецкая авиация – 150 Мессершмиттов Bf.110 и Юнкерсов Ju87. В 14.30 дня 36-й гвардейский отдельный тяжелый танковый полк (18 танков Мk.IV "Черчилль") пытался взять села Андреевка и Васильевка (оба у реки Псёл) на стыке дивизий "Адольф Гитлер" и "Мертвая голова", но безуспешно.  

Наступление дивизии "Мертвая голова" за рекой Псёл продолжалось. После 12.00 дня её части, смяв оборону 52-ой гвардейской стрелковой дивизии 6-ой гвардейской армии и 95-ой гвардейской стрелковой дивизии 5-ой гвардейской армии, захватили хутор Полежаев и высокий западный берег реки Псёл, с которого фланговым огнем легко простреливались боевые порядки советского 18-го танкового корпуса, но форсировать реку немцы не смогли, хотя и заставили советские 110-ю и 181-ю танковые бригады этого корпуса окончательно выйти из боя. 

В наступлении участвовал и советский 2-й гвардейский танковый корпус (имевший ещё и название "Тацинский"), перед которым ставилась задача совместно с советской 183-й стрелковой дивизией 69-ой армии отрезать путь отступления 2-му танковому корпусу СС в случае успеха атаки 29-го и 18-го танковых корпусов. Он действовал слева от наступавшего 29-го танкового корпуса и остававшегося на своих позициях, сильно ослабленного в боях предыдущих дней советского 2-го танкового корпуса.  

Основными противниками 2-го гвардейского танкового корпуса были подразделения правого фланга дивизии "Рейх" и левый фланг немецкой 167-ой пехотной дивизии, занимавшей оборону на фронте протяженностью 16 км (167-я дивизия на утро 12 июля имела около 50 противотанковых орудий калибра 50 мм и 75 мм). 2-й гвардейский танковый корпус (25-я и 4-я гвардейские танковые бригады бок о бок, всего 94 танка; чуть поотстав – 4-я гвардейская мотострелковая бригада) пошел в атаку в полосе шириной 3,5 км, по разным данным, в разное время: то ли в 10.00 утра, то ли в 11.15 утра.  

Наступление проходило спонтанно и почти не координировалось: танки наступали сами по себе, стрелковые части – в своих направлениях. 25-я гвардейская танковая бригада к 14.00 дня сумела продвинуться на 3,5 км от своих исходных позиций и занять лесной массив севернее хутора Озеровский. Передовые танки 4-ой гвардейской танковой бригады к 15.00 дня достигли юго-восточной окраины хутора Калинин (около 2 км от исходных позиций перед атакой), но были уничтожены. Основная масса танков остановилась в 1,5 км от исходных позиций.

Около 10.00 утра дивизия "Рейх" своим левым флангом начала продвигаться к хутору Сторожевое (как раз в промежутке между наступавшими советскими 29-м танковым корпусом и 2-м гвардейским танковым корпусом), оттесняя 169-ю танковую бригаду 2-го танкового корпуса на восток. В 12.00 дня на помощь 169-й танковой бригаде пришла уже сильно потрепанная 25-я танковая бригада 29-го танкового корпуса (по численности представлявшая собой танковый батальон), но её контратака была легко отбита немцами.  

Отразив атаку советских танков на своем правом фланге, дивизия "Рейх" перешла в решительное наступление, захватив в 16.00 дня хутор Сторожевое (в 1 км от её исходных позиций) и подступив к хутору Виноградовка (2 км от исходных позиций дивизии "Рейх"). В 17.00 25-я гвардейская танковая бригада начала отступать к хутору Виноградовка в обход позиций немцев, оказавшихся у неё в тылу. В 18.00 вечера 4-я гвардейская танковая бригада отошла на исходные позиции, а в 20.00 вечера за ней последовала и 4-я гвардейская мотострелковая бригада.

Чтобы отвлечь немцев и ослабить их натиск на 169-ю танковую бригаду 2-го танкового корпуса и 285-й стрелковый полк 183-й стрелковой дивизии, отступавшим от хутора Сторожевое, в 18.00 вечера командующий 5-ой гвардейской танковой армией П.А.Ротмистров отдал приказ 2-му танковому корпусу в 20.00 главными силами нанести удар из хутора Ивановка в направлении хутора Тетеревино (на дальность 5 км).  

Необходимо было успеть выполнить задачу до темноты, и корпус начал свою безнадежную атаку в 19.20 вечера, но через два часа, натолкнувшись на хорошо организованную немецкую оборону, прекратил наступление и вернулся на прежние позиции. Дальше всех удалось продвинуться 99-ой танковой бригаде, потерявшей 8 танков из имевшихся 19 единиц. Инициатива полностью перешла к противнику, а перед советскими войсками теперь стояла совсем иная задача - во что бы то ни стало удержать позиции, занимаемые утром 12 июля.  

Потери на Прохоровском поле 12 июля 1943 года

Атаковавшие противника юго-западнее станции Прохоровка советские танковые войска, зажатые в полосе шириной 6 – 7 км и расстреливаемые орудийным огнем с трех сторон, не смогли реализовать преимущество в подвижности своих танков и понесли катастрофические потери (на основании донесений командиров советских корпусов). 29-й танковый корпус потерял 1033 человек убитыми и пропавшими без вести, 958 человек ранеными. Из 199 танков, участвовавших в атаке, сгорело или было подбито 153, то есть 77 процентов. Из 20 самоходных артиллерийских установок безвозвратно потеряно 16, ещё три были подбиты и отправлены в ремонт. 

18-й танковый корпус потерял 127 человек убитыми, 144 человека пропавшими без вести, 200 человек ранеными. Из 149 танков, участвовавших в атаке, сгорело или было подбито 84, то есть 56 процентов. 2-й гвардейский танковый корпус потерял 162 человека убитыми и пропавшими без вести, 371 человека ранеными. Из 94 танков, участвовавших в атаке, сгорело или было подбито 54, то есть 57 процентов. 2-й танковый корпус из 51 танка, принявшего участие в контрударе, безвозвратно потерял 22, то есть 43 процента.  

Почти все подбитые в боях 12 июля советские танки, пригодные для восстановительного ремонта, остались на территории, занятой противником, и были им захвачены и уничтожены. Советские войска в районе Прохоровки не только не отбили у противника хоть какую-то территорию, но и потеряли часть своей.  

По немецким официальным данным, 2-й танковый корпус СС в течение 12 июля 1943 года взял в плен 968 человек и уничтожил и подбил 249 советских танков и самоходных артиллерийских установок, причем на счет дивизии "Адольф Гитлер" было зачислено 185 уничтоженных и подбитых советских танков и самоходных артиллерийских установок, на счет дивизии "Мертвая голова" – 61 танк, на счет дивизии "Рейх" – 3 танка. Однако дивизия "Рейх" претендовала на 75 танков, уничтоженных и подбитых ею в течение 11 и 12 июля.  

2-й танковый корпус СС в течение 12 июля также понес существенные для него потери (возможно, около 100 танков и самоходных штурмовых орудий уничтоженными и подбитыми). Но большинство немецких танков и самоходных штурмовых орудий имело незначительные повреждения и поломки и за ночь было восстановлено в передвижных войсковых ремонтных подразделениях (которые, располагаясь недалеко от переднего края, своими силами и средствами обычно вводили в строй до 95 процентов подбитой бронетехники), и наутро 13 июля 1943 года во 2-ом танковом корпусе СС в строю находился 251 танк и самоходное штурмовое орудие, то есть на 22 единицы меньше, чем утром 12 июля.  

Боевые действия в районе «Ржавец-Щолоково» (20 км на юго-восток от станции Прохоровка)

Здесь продолжал наступать немецкий 3-й танковый корпус генерала Брейта, пытавшийся форсировать реку Северский Донец в нескольких местах и выйти на его высокий западный берег, который обороняли советские войска. Утром 12 июля 3-й танковый корпус располагал следующими силами: 6-я танковая дивизия (на правом фланге) имела 23 средних и легких танка (22 процента от первоначального состава), 7-я танковая дивизия (в центре) имела 39 средних и легких танков (35 процентов от первоначального состава), 19-я танковая дивизия (левый фланг, растянутый вдоль восточного берега реки Северский Донец) имела 14 средних танков (17 процентов от первоначального состава), 503-й отдельный танковый батальон имел (утром 11 июля) 23 тяжелых танка Т-VIE "Тигр" (51 процент от первоначального состава), 228-й батальон самоходных штурмовых орудий насчитывал 19 "самоходок" (61 процент от первоначального состава). Кроме того, имелось в наличии около 100 исправных бронетранспортеров и транспортеров для подвоза боеприпасов и примерно 80 полевых артиллерийских орудий.  

Немецкому корпусу противостояли части советской 69-ой армии: 305-я стрелковая дивизия, 92-я и 81-я гвардейские стрелковые дивизии, 96-я отдельная танковая бригада и спешно прибывшая сюда 10-я истребительно-противотанковая артиллерийская бригада из состава отряда генерал-майора К.Г.Труфанова. В ночь с 11 на 12 июля отошла с фронта в свой тыл, к селу Шахово, 26-я гвардейская танковая бригада 2-го гвардейского танкового корпуса (всего 44 танка), находившаяся в составе того же отряда. 

Село Шахово (18 км на юг от станции Прохоровка) расположено как раз на полпути между немецкой 19-ой танковой дивизией и дивизией "Рейх", которые наступали навстречу друг другу и которых разделяло 15 км. В 9.55 утра 12 июля к селу Ржавец (против немецкой 7-ой танковой дивизии) начали стягиваться основные силы сводного отряда генерал-майора К.Г.Труфанова, составленные из частей и подразделений 5-ой гвардейской танковой армии П.А.Ротмистрова: 11-я и 12-я гвардейские механизированные бригады и половина 1447-го самоходного артиллерийского полка (всего 36 средних танков Т-34, 30 легких танков Т-70, 10 самоходных артиллерийских установок калибра 76 мм и 122 мм).  

Остальные части и подразделения отряда К.Г.Труфанова расположились в селе Большие Подъяруги (в тылу советских войск, 8 км на северо-восток от села Ржавец). 11-я и 12-я гвардейские механизированные бригады атаковали во второй половине дня 12 июля немецкую 7-ю танковую дивизию и к 19.00 вечера выбили противника из хуторов Шипы и Рындинка (1 км к северу от села Ржавец) и высоты 222.1, но его плацдарм на западном берегу Северского Донца ликвидировать не смогли.  

В 20.00 вечера 53-й гвардейский отдельный танковый полк из отряда К.Г.Труфанова неудачно атаковал части немецкой 6-ой танковой дивизии у села Александровка (6 км на юго-восток от села Ржавец) и потерял 11 танков. Ночью немецкая 19-я танковая дивизия сумела навести переправу, форсировала реку у села Щолоково и двинулась на Шахово. Над советским 48-м стрелковым корпусом 69-ой армии нависла угроза окружения.  

Противодействуя наступлению немецкого 3-го танкового корпуса части и подразделения 5-ой гвардейской танковой армии П.А.Ротмистрова (составлявшие сводный отряд генерал-майора К.Г.Труфанова) за 12 июля понесли некоторые потери, но они неизвестны до сих пор, кроме потерь 53-го гвардейского отдельного танкового полка: из его 37 танков, принявших участие в боях 12 июля, 11 танков было уничтожено (сгорели) и 1 танк подбит, то есть потери составили 32 процента. Потери немецкого 3-го танкового корпуса за 12 июля не установлены.  

Общие потери в Прохоровском сражении 12 июля 1943 года

Если исключить из рассмотрения 5-й гвардейский механизированный корпус, две бригады которого вообще не участвовали в боях 12 июля, а потери остальных частей остались неизвестными, то по далеко не полным данным за 12 июля 5-я гвардейская танковая армия потеряла: 17 тяжелых пехотных танков Мk.IV "Черчилль" (9 – сгорели, 8 – подбиты), 221 средний танк Т-34 (130 – сгорели, 91 – подбит), 91 легкий танк Т-70 (50 – сгорели, 41 – подбит), 19 самоходных артиллерийских установок всех типов (14 – сгорели, 5 – подбиты), то есть всего 329 танков и 19 "самоходок".  

Фактически это всё безвозвратные потери, так как подбитая техника, за исключением нескольких единиц, осталась на территории, занимаемой противником. Если утром 12 июля в строю (исправными и боеготовыми, включая сводный отряд генерал-майора К.Г.Труфанова) в армии насчитывалось 818 танков и 42 самоходные артиллерийские установки, то на 13.00 следующего дня, 13 июля, в строю находилось 399 танков и 11 самоходных артиллерийских установок. При этом 18-й, 29-й, 2-й танковые корпуса и 53-й гвардейский отдельный танковый полк практически полностью утратили свою боеспособность.  

(Российский институт военной истории утверждает, что 5-я гвардейская танковая армия за 12 июля 1943 года потеряла безвозвратно около 500 танков и самоходных орудий.).

Общие потери противника были на порядок ниже, то есть немцы потеряли в десять раз меньше, на что прямо указывают события последующих трех дней на Воронежском фронте. Все эти дни противник продолжал не только интенсивно атаковывать советские войска, но и проводить наступательные акции. (Немецкий военный историк Карл-Гейнц Фризер, основываясь на донесениях и сводках частей и подразделений 2-го танкового корпуса СС, утверждает, что потери корпуса за 12 и 13 июля 1943 года составили 43 танка и 12 самоходных штурмовых орудий, из которых безвозвратно были потеряны, то есть не подлежали восстановлению, только 5 танков.).

Нет никаких данных о прибытии какого-либо крупного пополнения бронетехники из глубокого немецкого тыла ни до 12 июля, ни после этой даты (с 5 июля, то есть с начала боевых действий на Курской дуге, до 12 июля 2-й танковый корпус СС получил не более 25 средних танков, а 3-й танковый корпус – всего 6 средних танков). Единственный танковый резерв немецкой Группы Армий "Юг" - это 24-й танковый корпус (в составе моторизованной дивизии СС "Викинг", 17-й и 23-й танковых дивизий), имевший на 7 июля 1943 года 181 средний и легкий танк (в том числе исправных и боеготовых - 168 танков), 13 самоходных штурмовых орудий, 123 полевых и противотанковых орудия и 13 батальонов пехоты. Он так и остался нетронутым в течение всей Курской битвы и в боях не участвовал.

События после 12 июля 1943 года

13 июля 1943 года перед советскими генералами – участниками побоища 12 июля у станции Прохоровка – стояла куда более трудная задача, чем осмысленные боевые действия против немцев. Им нужно было спасать свою шкуру (в буквальном смысле этого слова) от гнева Верховного Главнокомандующего. Для избежания наказания, чреватого потерей жизни, была разработана целая стратегия.  

Во-первых, нужно было создать иллюзию почти одержанной победы. Во-вторых, необходимо было растянуть эту иллюзию как можно дольше во времени для снижения остроты восприятия высшим начальством. Работа по решению этих важнейших задач закипела в штабе Воронежского фронта, в штабах армий и корпусов. 

Находившийся при штабе Воронежского фронта представитель Ставки Верховного Главнокомандования, начальник Генерального штаба Маршал Советского Союза А.М.Василевский на следующий день, 13 июля, доложил товарищу И.В.Сталину, что (цитата) "в течение двух дней боев (события 12 июля были распределены на два дня, 11 и 12 июля) 29-й танковый корпус Ротмистрова потерял безвозвратными и временно вышедшими из строя 60 процентов и 18-й корпус – до 30 процентов танков".  

В действительности общие потери 29-го танкового корпуса от общего списочного числа танков в корпусе составляли 71 процент, а 18-го танкового корпуса – 46 процентов. И не за два дня, а только за 12 июля. И в основном это были безвозвратно потерянные танки, а вовсе не временно вышедшие из строя.  

О потерях других корпусов А.М.Василевский благоразумно умолчал. Сокрытию подлежало многое. Например, неправильно выбранное направление удара – в лоб наиболее сильной группировке немцев на самых невыгодных для 29-го и 18-го танковых корпусов условиях. (До сих пор непонятно, зачем этот удар вообще понадобился.).

На этом направлении настаивал П.А.Ротмистров. Штаб Воронежского фронта склонялся к нанесению контрудара от излучины реки Псёл на село Яковлево, однако сложный рельеф и заболоченная пойма вкупе с якобы расположенными здесь главными силами противника (советские командиры продолжали пребывать в благостном неведении о реальных силах противника и их расположении) заставили П.А.Ротмистрова отказаться от такого варианта. Наиболее перспективным был удар с позиций, занятых 2-м гвардейским танковым корпусом, в самое слабое место обороны немцев с выходом в тыл немецкому 2-му танковому корпусу СС.  

Отказ от этого решения (хотя рекогносцировку на местности всё-таки провели) был связан, по-видимому, с неуверенностью в себе, которое царило и в Ставке, и в штабе Воронежского фронта, ибо тогда пришлось бы главные силы фронта убрать с направления немецкого удара на Курск и угроза прорыва немцев на Прохоровку становилась почти осязаемой. Отправленные в Москву победные реляции нужно было подкрепить соответствующими действиями на следующий день.  

Но к утру 13 июля командованию 5-ой гвардейской танковой армией удалось наскрести лишь 156 исправных и достаточно боеготовых для немедленных действий танков на фронте протяженностью 18 – 20 км (то есть плотность составила 8 – 9 танков на 1 км фронта, а 12 июля не смогли пробить оборону немцев при плотности 50 танков на 1 км фронта). По сути весь день 13 июля командование Воронежского фронта производило имитацию продолжения контрудара, "успешно" начатого 12 июля.  

Выпускались приказы и распоряжения, в решительной форме направлявшие войска в атаку. Войска выдвигались, сосредотачивались, производили короткие выпады в сторону противника и сразу же отходили на прежние позиции.  

Например, в 3.35 ночи 13 июля командующий 5-ой гвардейской танковой армией П.А.Ротмистров отдает боевое распоряжение номер 7 командиру 2-го танкового корпуса, требующее в 8.00 утра начать атаку, овладеть хутором Сторожевое и об исполнении доложить. В 6.40 утра распоряжение пришло в штаб 2-го танкового корпуса, из штаба корпуса оно поступило в штаб 99-ой танковой бригады в 8.00 и в штаб 58-ой мотострелковой бригады в 8.30 утра. 99-я танковая бригада смогла подготовиться к атаке в 10.15, а 58-я мотострелковая бригада прибыла на исходные для атаки позиции только в 14.00.  

Что было дальше, покрыто мраком. Из документов 99-ой танковой бригады следует, что она, не дождавшись мотострелков, дважды пыталась атаковать хорошо укрепленный опорный пункт немцев в хуторе Сторожевой, но безуспешно. Вышестоящая организация - штаб 2-го танкового корпуса – обо всём этом ни звука ни в своих внутренних документах, ни в оперативной сводке за 13 июля, направленной в штаб 5-ой гвардейской танковой армии. А штаб 5-ой гвардейской танковой армии и не требует никакого отчета об исполнении распоряжения номер 7. Одним словом, кто как хочет, так и делает. 

Командование Воронежским фронтом догадывалось, что противник вовсе не понес того урона, какой планировался при советском контрударе 12 июля. Опасение, что немцы вот-вот осуществят прорыв (а тогда уж точно не сносить головы), было столь велико, что Н.Ф.Ватутин ночью 13 июля шлет хитро сформулированную шифрограмму И.В.Сталину с просьбой передать Воронежскому фронту из резерва один танковый корпус, один механизированный корпус и один авиационный штурмовой корпус. И.В.Сталин запрашиваемые корпуса не дает и начинает подозревать, что его дурачат, рассказывая об одержанной победе.  

Он не может понять, чем занимаются две только-только введенные в бой армии, в составе которых более 100 тысяч человек и более 800 танков, и поэтому поручает Заместителю Верховного Главнокомандующего Г.К.Жукову, в тот момент руководившему начавшимся наступлением Брянского фронта, немедленно вылететь в район Прохоровки, разобраться в обстановке и принять на себя координацию действий Воронежского фронта, а Маршалу А.М.Василевскому приказывает сдать дела и отбыть на Южный фронт.  

Утром 13 июля Г.К.Жуков прибыл на командный пункт Н.Ф.Ватутина и потребовал продолжать непрерывные атаки и контратаки имеющимися силами, дабы сковать противника и не дать ему перегруппироваться. Но имеющихся сил после "победы" 12 июля явно не хватало, и большая часть атак и контратак просто перешла в область мистификации. 13 июля крупные бои шли только в излучине (на западном берегу) реки Псёл, в результате которых дивизия "Мертвая голова" была вынуждена остановить своё наступление.  

В немецких сводках на 18.00 вечера 13 июля 1943 года даны сведения о численности бронетехники в дивизиях 2-го танкового корпуса СС. Дивизия "Мертвая голова" - в строю 54 средних танка (и ни одного "Тигра") и 16 самоходных штурмовых орудий, дивизия "Адольф Гитлер" – в строю 3 тяжелых танка "Тигр", 50 средних танков и 20 самоходных штурмовых орудий, дивизия "Рейх" – в строю 1 тяжелый танк "Тигр", 71 средний танк, 11 советских трофейных средних танков Т-34 и 24 самоходных штурмовых орудия.  

Для советских наступательных операций в районе станции Прохоровка 13 июля, равно как и в ближайшие несколько дней, это была непреодолимая сила. Однако и для немцев наступление в прежнем режиме было невозможно из-за больших потерь пехоты сопровождения в предыдущие дни и достаточно большого числа сохранившихся противотанковых средств у советской 5-ой гвардейской танковой армии и 5-ой гвардейской армии. Гауссер решает перегруппироваться и изменить направление главного удара (перенести его с северо-востока на юго-восток – навстречу немецкому 3-му танковому корпусу), а для этого вывести части дивизии "Мертвая голова" с западного берега (из излучины) реки Псёл. Вывод танков начался в ночь с 13 на 14 июля 1943 года.

Однако и после ухода немецких танков все попытки советской 95-ой гвардейской стрелковой дивизии 5-ой гвардейской армии захватить господствующую в излучине реки Псёл высоту 226.6, которую обороняла рота немецких автоматчиков с 12 – 15 станковыми пулеметами при поддержке двух минометных батарей и одного артиллерийского дивизиона, заканчивались неудачей в течение пяти дней, с 13 по 17 июля. Всего с 11 по 17 июля 95-я гвардейская стрелковая дивизия потеряла 952 человека убитыми и 2212 ранеными.  

На рассвете 14 июля немцы начали наступление на село Шахово: дивизия "Рейх" 2-го танкового корпуса СС - с северо-запада, 19-я танковая дивизия 3-го танкового корпуса – с юго-востока. Цель: окружить 48-й стрелковый корпус 69-ой армии (81-ю, 89-ю, 93-ю гвардейские стрелковые дивизии и 375-ю стрелковую дивизию) и, обойдя Прохоровку с востока, выйти в тыл 5-ой гвардейской танковой армии.

В 21.00 вечера 14 июля 1943 года в своем докладе И.В.Сталину сдающий дела Г.К.Жукову Маршал А.М.Василевский обрисовывает положение на Воронежском фронте в самом благоприятном виде, за исключением сетований на поведение 92-ой гвардейской стрелковой дивизии 69-ой армии, дважды бежавшей с поля боя и потерявшей всю свою матчасть. А.М.Василевский утверждает, что 14 июля немецкий 3-й танковый корпус бросил в бой (цитирую) "до 200 танков 19, 6 и 7-й танковых дивизий".  

В действительности же всё обстояло иначе. В ночь на 14 июля немецкая 7-я танковая дивизия переправилась через реку Северский Донец у села Щолоково (в строю 24 средних и легких танка) и совместно с ранее переправившейся 19-ой танковой дивизией (в строю 28 средних и легких танков) успешно развивала наступление в направлении Шахово (на северо-запад). Немецкая 6-я танковая дивизия (в строю 14 средних и легких танков) и поддерживавшие её 503-й отдельный танковый батальон (в строю 6 тяжелых танков "Тигр") и 228-ой отдельный батальон штурмовых орудий (в строю 14 "самоходок") располагались правее 7-ой танковой дивизии и вели наступление в другом направлении – на село Авдеевка (на север).  

Против этих последних трех немецких частей, наступавших с 34 танками и самоходными штурмовыми орудиями, держал оборону сводный отряд генерал-майора К.Г.Труфанова, имевший в строю на начало дня 14 июля не менее 80 танков и самоходных артиллерийских установок (без 26-ой гвардейской танковой бригады 2-го гвардейского танкового корпуса, сражавшейся на подступах к селу Шахово, и без 96-ой танковой бригады, входившей в состав 69-ой армии).  

В 21.30 вечера (по советским данным – в 24.00) 14 июля 1943 года немецкие 19-я и 7-я танковые дивизии взяли село Шахово. В 6.00 утра 15 июля 1943 года 19-я танковая дивизия, не снижая темпа продвижения в полной темноте, встретилась с наступавшей ей навстречу дивизией "Рейх". В 8.50 утра немцы овладели селами Малое Яблоново и Плота (6 км на север от Шахово).  

В 2.40 ночи 15 июля 1943 года командующий 5-ой гвардейской танковой армией П.А.Ротмистров посылает на помощь 2-му гвардейскому танковому корпусу свой последний резерв – 10-ю гвардейскую механизированную бригаду 5-го гвардейского механизированного корпуса – с требованием во что бы то ни стало удержать Шахово и Лески (в селе Лески располагался штаб 48-го стрелкового корпуса 69-ой армии, в течение трех дней подвергаемый нещадным бомбежкам своей и немецкой авиацией). Но было поздно. Село Лески (6 км на северо-запад от Шахово и 13 км на юг от Прохоровки) уже захватил противник.  

В 8.55 утра 15 июля 1943 года командующий Воронежским фронтом Н.Ф.Ватутин своим приказом номер 248 обязал "допустивших беспечность" (так в приказе) командующих 5-ой гвардейской танковой армией и 69-ой армией восстановить положение, что было явно не в их силах. Не имевший никакой связи с вышестоящим командованием командир 48-го стрелкового корпуса генерал-майор З.З. Рогозный по своей инициативе и на свою ответственность в ночь с 14 на 15 июля принял абсолютно правильное решение – немедленно выходить из образующегося "котла", оставив на переднем крае группы прикрытия. Дивизии последовательно – 89-я, 81-я, 93-я гвардейские стрелковые и, последняя, 375-я стрелковая, вышли из окружения, бросив почти всю имевшуюся у них артиллерию и автотранспорт.  

Корпус, насчитывавший на начало Прохоровского сражения 10 июля 1943 года 33 285 человек личного состава, безвозвратно потерял 10 659 человек (в том числе 1584 человек убитыми, 8395 человек пропавшими без вести - главным образом при выходе из окружения, 680 человек – по неустановленным причинам) плюс 3669 человек ранеными и больными. Утром 15 июля 2-й гвардейский танковый корпус 5-ой гвардейской танковой армии с оставшимися в строю 32 танками "в беспорядке" (так сказано в донесении штаба 5-го гвардейского механизированного корпуса 5-ой гвардейской танковой армии) отходил в восточном (на село Жимолостное, 9 км южнее Прохоровки) и в северо-восточном (на село Правороть, 5 км южнее Прохоровки) направлениях. На участке фронта длиной 12 км единственным советским боеспособным соединением оставался 5-й гвардейский механизированный корпус, который и остановил противника.  

В 10.00 утра 16 июля 1943 года командующий Воронежским фронтом генерал армии Н.Ф.Ватутин отдает приказ об укреплении обороны (цитирую) "С целью окончательного истощения сил наступающей группировки противника армиям Воронежского фронта перейти к упорной обороне на занимаемых рубежах с задачей не допустить прорыва противником нашей обороны. Готовность обороны – к 5.00 17.7.1943г.".

Этим же утром по приказу командующего Группой Армий "Юг" генерал-фельдмаршала Эриха фон Манштейна тыловые части немецких войск начали отход на позиции, которые они занимали 5 июля 1943 года, то есть на начало Курской битвы.  

В ночь с 16 на 17 июля начался отвод на Белгород и передовых частей, в том числе танковых, что было обнаружено советской авиаразведкой. Прохоровское сражение завершилось. Советское командование, совершенно не ожидавшее такого поворота событий (Н.Ф.Ватутин ломал голову, чем заткнуть дыры на вверенном ему фронте, и с тревогой ожидал назавтра нового немецкого прорыва), не смогло организовать преследование и фактически потеряло контакт с противником. 

Подозрительно вялые попытки 5-ой гвардейской танковой армии, 5-ой гвардейской армии и некоторых других советских соединений догнать отходящие в полном порядке немецкие войска закончились ничем из-за постоянного натыкания на небольшие отряды прикрытия, отбивавшие невнятные атаки, производимые советскими войсками. 

Назвать сие тырканье контрнаступлением после "преднамеренной обороны" – это действительно по-советски. А в реальности советские полководцы продемонстрировали полную оперативно-тактическую импотенцию и ярко выраженную умственно-психическую заторможенность (по-видимому, из-за только что пережитого страха), упустив благоприятный момент и провалив свои контрнаступательные действия точно так же, как немцы, хотя и по другой причине, провалили своё наступление на Курск.  

Отход противника был вызван не разгромом его ударной группировки, а невозможностью и нецелесообразностью удержания района вклинения (протяженностью по фронту почти в 160 км) в глубь советской обороны, в то время как в 35-40 км южнее, в тылу, находился хорошо оборудованный в инженерном отношении рубеж, на который генерал-фельдмаршал Эрих фон Манштейн отвел свои войска почти беспрепятственно и без особых потерь. Советские войска просто занимали территории, которые немцы перед этим покидали без боя.  

23 июля линия фронта приобрела форму, близкую к той, что имела 5 июля 1943 года, то есть до начала Курской битвы. На отдельных участках фронта, где советские части не достигли прежнего рубежа, бои продолжались до первых чисел августа. 19 июля был введен в действие Степной фронт, войска которого очистили от немцев весь восточный берег реки Северский Донец. Оборонительная операция Воронежского фронта успешно завершилась.  

Что же произошло в, казалось бы, благоприятно складывающейся для немцев военно-оперативной ситуации под Прохоровкой? Прохоровское сражение они выиграли, но эта победа явилась частным случаем на общем негативном для Германии фоне. Немецкие позиции у Прохоровки были хороши, если бы планировалось дальнейшее наступление (на чём настаивал Манштейн), но никак не для обороны. А наступать далее было невозможно по причинам, напрямую с происходящим около Прохоровки не связанным.  

Далеко от Прохоровки 11 июля 1943 года началась разведка боем со стороны советских Западного и Брянского фронтов (принятая немецким командованием сухопутных сил за наступление), а 12 июля эти фронты действительно перешли в наступление. 13 июля немецкому командованию стало известно о готовящемся наступлении советского Южного фронта в Донбассе, то есть практически на южном фланге Группы Армий "Юг". Это наступление последовало 17 июля.  

Кроме того, для немцев резко осложнилось положение на Сицилии, где 10 июля высадились американцы и англичане. Там тоже требовались танки. 13 июля состоялось совещание у фюрера, на которое был вызван и генерал-фельдмаршал Эрих фон Манштейн. Адольф Гитлер приказал прекратить операцию "Цитадель" в связи с активизацией советских войск на различных участках Восточного фронта и отправкой части сил с него для формирования новых немецких соединений в Италии и на Балканах. Приказ был принят к исполнению, несмотря на возражения Манштейна, считавшего, что советские войска на южном фасе Курской дуги находятся на грани поражения.  

Манштейну прямо не приказали отвести войска, но было запрещено использовать его единственный резерв – 24-й танковый корпус. Без ввода в действие этого корпуса дальнейшее наступление теряло перспективу, а поэтому не было смысла удерживать захваченные позиции. 

(Вскоре 24-й танковый корпус уже отражал наступление советского Юго-Западного фронта в среднем течении реки Северский Донец, в районе города Изюм, на участке немецкой 1-ой танковой армии. 2-й танковый корпус СС был предназначен для переброски в Италию, но его временно возвратили для совместных действий с 3-м танковым корпусом. Цель - ликвидация прорыва войск советского Южного фронта на реке Миус, в 60 км севернее города Таганрога, в полосе обороны немецкой 6-ой армии. 30 июля контрнаступлением танков этих корпусов положение на реке Миус было полностью восстановлено.).

Заслуга советских войск в том, что они сбили темп наступления немцев на Курск, что в сочетании с общей военно-политической обстановкой и стечением обстоятельств, повсеместно складывавшихся в июле 1943 года не в пользу Германии, сделало операцию "Цитадель" неосуществимой, но говорить о чисто военной победе Советской Армии в Курской битве – это выдавать желаемое за действительное. Только 3 августа 1943 года Воронежский фронт наконец очухался и, пользуясь отсутствием у Группы Армий "Юг" в этом районе её основных танковых сил, в это время сражавшихся далеко на юге, начал крупномасштабное наступление западнее города Белгород. 

Людские потери в прохоровском сражении с 10 по 16 июля 1943 года

В Советском Союзе и в нынешней России принято преднамеренно фальсифицировать всё, что связано с потерями в Великой Отечественной войне, причем с течением времени отбиваться от "назойливых" фактов всё труднее и в отечественном изложении советские потери постепенно растут, а потери противника непрерывно падают.  

Так последняя фальсификация, как результат работы комиссии Генерального штаба Вооруженных Сил СССР в 1988 году, была опубликована в виде статистического исследования "Гриф секретности снят. Потери Вооруженных Сил СССР в войнах, боевых действиях и военных конфликтах" (Москва, Военное издательство, 1993), в котором просто не признается существование некоторых операций советских войск (например, провалившейся крупномасштабной советской наступательной операции "Марс", проводившейся с 24 ноября до конца декабря 1942 года). Та же книга равномерно распределяет потери в Курской битве между Воронежским фронтом (в боях с 5 июля 1943 года) и Степным фронтом (в боях с 19 июля 1943 года). 

Трудности с подсчетом потерь возникают из-за естественных и искусственных (специально созданных) причин. Например, имело место фактическое отсутствие персонального учета погибших, умерших от ран и пропавших без вести советских военнослужащих в Великую Отечественную войну, а у немцев как боевые учитывались обычно только потери боевых частей, но не вспомогательных (железнодорожных, инженерных, интендантских, охранных и пр.), прямо или косвенно тоже участвовавших в боях.  

При подаче сводок потерь в вышестоящие инстанции командиры частей, соединений и даже командующие объединений армий (в особенности советские – враньё здесь почти национальный вид спорта) частенько хитрили и "замаскировывали" истину. Например, из месячной сводки штаба Воронежского фронта с 1 по 31 июля 1943 года полностью исключены потери 7-ой гвардейской армии и 69-ой армии, которые с 1 по 19 июля находились в его составе, а 20 июля были переданы в состав Степного фронта. (Н.Ф.Ватутин делал вид, что эти армии, понесшие огромные потери, вообще никогда не были у него в подчинении.).

Командующему Степным фронтом генералу армии И.С.Коневу ни к чему было брать на себя то, за что он не несет никакой ответственности, поэтому он сообщает о потерях 7-ой гвардейской армии и 69-ой армии только за период с 20 по 31 июля. В результате из итоговых сообщений обоих фронтов "выпали" потери этих двух армий за период с 1 по 19 июля включительно. Примеры у можно продолжать и множить. Немецким командирам искажать информацию было намного сложнее, ибо поимённые сводки о потерях в вышестоящие штабы они были обязаны представлять ежедневно, а затем и декадные суммарные сводки с уточнением данных о потерях с объяснением причин расхождений, если таковые случались.  

Участвовавшие в Прохоровском сражении 5-я гвардейская танковая армия, 5-я гвардейская армия (без 32-го гвардейского стрелкового корпуса, не принимавшего участия в Прохоровском сражении) и 48-й стрелковый корпус 69-ой армии потеряли с 10 по 16 июля 1943 года по всем причинам в общей сложности около 36 тысяч человек (24 процента от общих потерь Воронежского фронта в течение всей Курской битвы), из них 6,5 тысяч человек убитыми и 13,5 тысяч человек пропавшими без вести.  

Причем главный участник сражения, 5-я гвардейская танковая армия, понесла общие потери в 9 945 человек, в том числе: убито и умерло от ран на этапе санитарной эвакуации – 2 795 человек; пропало без вести – 2 046 человек; ранено, контужено, обожжено и прочее с эвакуацией в госпиталь – 5 011 человек; заболело с эвакуацией в госпиталь – 85 человек; по другим причинам – 8 человек.

Общие потери по всем причинам участвовавших в Прохоровском сражении с 10 по 16 июля 1943 года двух немецких танковых корпусов (2-го танкового корпуса СС и 3-го танкового корпуса) составили около 7 тысяч человек. Главный участник сражения с немецкой стороны – 2-й танковый корпус СС - потерял в общей сложности 4 178 человек (16 процентов боевого состава), в том числе: убито и умерло от ран – 755 человек; пропало без вести – 68 человек, ранено, контужено, обожжено и прочее с эвакуацией в госпиталь – 3 351 человек; по другим причинам – 4 человека.  

Таким образом, соотношение потерь в людях в Прохоровском сражении составило 5:1 в пользу противника, то есть на каждого немца советское командование тратило пятерых своих. Удручающий итог, тем более что немцы наступали, причем наступали на заранее подготовленные оборонительные позиции советских войск, которые, к тому же, обладали количественным превосходством в силах и средствах над наступающим противником. По всем канонам военных действий именно наступающая сторона должна была понести намного большие потери, чем обороняющаяся.  

(Подробно о том, каким образом и из каких источников получены данные о потерях, можно прочитать в журнале "Военно-исторический архив" номер 2 за 2004 год, в статье кандидата военных наук полковника в отставке Л.Н.Лопуховского под названием "Прохоровка – без грифа секретности. О потерях сторон в людях в Курской оборонительной операции".).

После завершения Курской битвы Заместитель Верховного Главнокомандующего Г.К.Жуков пытался инициировать процесс разбора событий 12 июля 1943 года под Прохоровкой, явно нацеливаясь на виновников несуразно огромных потерь - командующего Воронежским фронтом Н.Ф.Ватутина с его своеобразными методами руководства и командующего 5-ой гвардейской танковой армией П.А.Ротмистрова. Последнего вообще собирались отдать под трибунал. Для анализа причин больших потерь в людях и танках по указанию И.В.Сталина была создана комиссия под председательством члена Государственного Комитета Обороны секретаря ЦК ВКП(б) Г.М.Маленкова.  

Материалы этой комиссии до сих пор секретны и хранятся в Президентском архиве (бывший архив Генерального секретаря ЦК КПСС). П.А.Ротмистрова спасло удачное завершение боевых действий. В условиях пропагандистской эйфории после Курской битвы как-то странно было снимать с должности, а тем более судить, командующего одной из самых сильных танковых армий на советско-германском фронте, только что, вроде бы, обеспечившей Курскую "победу". Такой поступок наверняка вызвал бы сомнения в безусловности "победы" у собственной армии и народа и у западных союзников. Для последних вовсю стряпался миф о "непобедимой и легендарной" в свете уже затеваемой тайной игры в обычном коммунистическом духе. 

К тому же Г.К.Жукову, по-видимому, не хотелось подставлять начальника Генерального штаба Маршала Советского Союза А.М.Василевского, которому тоже пришлось бы отвечать. Как бы там ни было, но вместо ордена Суворова 1-й степени П.А.Ротмистров получил более низкий по статусу орден Кутузова 1-й степени, а командующий 5-ой гвардейской армией А.С.Жадов, воевавший ничуть не лучше, получил орден Красного Знамени, даже Г.К.Жуков обрел орден за Курскую операцию – орден Суворова 1-й степени, а вот А.М.Василевский не получил ничего...  

После войны П.А.Ротмистров продолжал делать карьеру, стал Главным Маршалом бронетанковых войск и одним из самых главных фальсификаторов исторических событий у железнодорожной станции Прохоровка, автором глупых сказок, которые до сих пор имеют широкое хождение в России.  

Впервые опубликовано: Замулин, В.Н. Прохоровское сражение. Мифы и реальность // Военно-исторический архив. – 11/09/2002. – N. 9 /2002. – С. 48 - 93, ил.
Валерий Замулин, Лев Лопуховский, «Историческая правда»
00:38 14/03/2017
загружаются комментарии