Двадцать пять залпов в честь вождя

Что происходило в Беларуси в первые шесть дней после смерти Ленина.
Двадцать пять залпов в честь вождя
Всякая смерть - трагедия. Если не глобально-общественная, то личная: для близких людей. 21 января 1924 года в шесть часов пятьдесят минут вечера остановилось сердце Владимира Ильича Ленина. Через шесть дней, 27 января 1924 года, он был похоронен. В деревянном мавзолее, спешно возведенном по такому случаю. В преддверии будущего гранитного. 

Говорят, у истории нет сослагательного наклонения. Случай и воля живых задают событиям определенный ход, без реверса в прошлое. Но, понимая эту аксиому, каждый из нас все-таки не может удержаться от искушения повернуть в собственном сознании рычажок исторического рельса, моделируя возможные варианты развития будущего. Пожалуй, таким способом - задним умом - человечество учится не повторять прошлых ошибок и крепить достигнутые победы.

Мы предлагаем читателям взглянуть на давние события через призму малоизвестных и абсолютно неизвестных документов. Мы расскажем о том, что в эти первые шесть дней после смерти вождя происходило в нашей республике. 

Председатель ЦИК Беларуси Александр Червяков находился в это время в Москве - участвовал в работе ХI съезда РСФСР. 

Трагическую весть он узнал раньше, чем товарищи в Минске. Пространная телеграмма "К партии. Ко всем трудящимся", подписанная Центральным Комитетом РКП, была послана из Москвы в регионы лишь на следующий день, 22 января, в четыре часа утра. 

 "Умер человек, который основал нашу стальную партию, строил ее года, вел ее под ударами царизма, обучал, закалял ее в бешенной борьбе с предателями рабочего класса, половинчатыми, колеблющимися, перебежчиками....Умер человек, под боевым водительством которого наша партия, окутанная пороховым дымом, властной рукой водрузила красное знамя Октября по всей стране, смела сопротивления врагов, утвердила прочно господство трудящихся бывшей царской России. Умер основатель Коминтерна, вождь мирового коммунизма, любовь и гордость международного пролетариата, знамя угнетенного Востока, глава диктатуры России.

...Ленин умел как никто видеть и великое, и малое, предсказывать громаднейшие исторические переломы - в то же время учесть, использовать каждую маленькую деталь, он умел, когда нужно, бешенно наступать, когда нужно, отступать, чтобы готовить новое наступление, он не знал никаких застывших формул, никаких шор не было на его мудрых всевидящих глазах. Ибо он был прирожденный вождь пролетарской армии, гений рабочего класса". 

Пропустим для экономии толику величальных слов и воспроизведем концовку: "Пусть злобствуют наши враги по поводу нашей потери. Несчастные, жалкие. Они не знают, что такое наша партия. Они надеются, партия развалится. А партия пойдет железным шагом вперед. Потому что она Ленинская партия. Потому что она воспитана, закалена в боях. Потому что у нее есть в руках завещание, которое оставил ей товарищ Ленин. ...На европейской развалине мы являемся единственной страной, которая под властью рабочих возрождается, смело смотрит в будущее. 

...Дружной и боевой цепью идем мы в поход против капитала. Никакие силы мира не помешают нашей окончательной победе. Эта победа будет самым лучшим памятником товарищу Ленину, тому, которого, как лучшего друга, массы звали своим Ильичем. Да здравствует, да живет, да побеждает наша партия. Да здравствует рабочий класс".

Одновременно председатель Исполкома Коминтерна Зиновьев (чья преданность делу Ленина еще не подлежала сомнению) телеграфировал всем секциям Коминтерна. Призвав мировой пролетариат "обнажить голову перед свежей могилой великого учителя рабочего класса" и "сомкнуть ряды для работы в духе того, что завещал нам Ленин".

Реакция местного руководства на полученную весть была шоковой. Но слезы, как известно, не могут заменить похоронный ритуал. В тот же день, дублируя союзные решения, Президиум Центрального исполнительного Комитета Советов БССР специальным постановлением объявил 21-26 января днями траура, отменив всякие зрелища-увеселения в театрах, клубах, ресторанах и кинематографах. Похороны вождя, как всем становится известно, намечены на субботу, 26 января, которая объявлена по такому случаю нерабочей.

Утром 23 января в здании Гостеатра в Минске собралось объединенное траурное заседание ЦК КПБ, ЦИК, Совпрофбела, Горсовета, КСМ, райкомов и представителей воинских частей. Скорбны лики присутствующих, лаконично принятое постановление: находящейся в Москве белорусской делегации возложить венок от БССР на гроб Ленина, во всех городах и селениях республики организовать траурные шествия, поставить в Минске памятник вождю. Документ на следующий день в специальном, траурном выпуске помещает газета "Звязда". 

Траурный церемониал расписан, как по нотам, но на душе у минских товарищей все же неспокойно. И в пятницу, 25 января, секретарь ЦИК Беларуси Александр Сташевский адресует А.Червякову в Москву послание. 

"Уважаемый Александр Григорьевич. Вы ближе к месту тяжелого происшествия, но, вероятно, Вам понятно и наше угнетенное состояние. Весть о кончине Владимира Ильича мы получили только в 3 ч. дня 22 января. Жутко было. Казалось, что и все товарищи из Минска, уехавшие в Москву на съезд, ушли куда-то безвозвратно. 

Чувствовались, особенно до приезда из Москвы тов. Ноделя, Славинского и др. (первый был в то время редактором газеты "Звязда", второй возглавлял наркомат земледелия БССР -   Прим. авт.) непонятный страх и осиротение.

Как только разнеслись по телефону первые вести, многие первому сообщению не доверяли; поминутно сыпались запросы в ЦИКБ: нам, дескать, сообщили, что Ленин умер, правда ли это. С горечью приходилось подтверждать, имея в руках официальные сообщения. 

...Сотрудники Совнаркома по получении сообщения, едва успели окончить свою обычную работу, как начали упрашивать устроить собрание и рассказать все подробности, какие только известны. Во время доклада пролиты потоки слез. В школах и детских домах на собраниях, посвященных памяти Ленина - стоны и рыдания. Партийные тов. поддерживают бодрость и стараются удержать массы от уныния. 

В связи с этим событием я от имени Ц.И.К.С.Б. поместил в газетах прилагаемые при этом обращения и постановления. Вашу подпись я дал, якобы сговорившись с Вами по прямому проводу. 22 и 23 января выпущены экстренные выпуски "Звязды", где и помещены соответственные обращения. 

С получением из Москвы сообщения, что похороны В.И. перенесены на 27 января, траурное шествие в городах и селах Беларуси перенесено тоже на 27.I. и постановление Президиума ЦИК о закрытии на 26 января учреждений отменено".

Да, из Москвы уже пришло известие о переносе на воскресенье похорон. Причина понятна: тысячи ходоков со всех концов страны продолжают нести последний поклон вождю. Кто не может добраться в столицу - спешат на телеграф. 

Отправить по проводам строки, подобные этим: "Москва, Кремль, ЦК партии большевиков. Мы рабочие и служащие ст. Витгенштейнской МББ жел. дор. заслушав о смерти т. Ленина шлем свое вам сочувствие соболезнования по поводу постигшаго всех нас общаго горя и несчастья -- смерти дорогого нам учителя и вождя Владимира Ильича товарища Ленина Клянемся быть верными его заветам идти вместе с Коммунистической партией большевиков Президиум общего собрания Кутовский Шаряпин Синявский". 

Или вот такой текст: "В день похорон Владимира Ильича Ленина долгом считаю выразить чувства искренней скорби о потере величайшего из вождей человечества. Мелхиседек, Митрополит Белорусский. 27 января 20 часов 15 минут". 

Впрочем, есть и еще один нюанс. У руководящих товарищей к тому времени созрела крупномасштабная мысль: не предавать Ильича земле, а похоронить в мавзолее. Вызванные по такому случаю в первопрестольную каменщики и плотники торопливо долбят скованную морозом мостовую Красной площади под саркофаг и временный деревянный мавзолей. 

Минск также готовится к дню похорон. 26 января издается приказ по гарнизону за номером 3, в котором на 27 января, день захоронения тела вождя на Красной площади, в белорусской столице объявляется Траурное шествие по следующему маршруту: "С площади Свободы по Ленинской ул. ...к помещению Центрального Бюро КПБ(б), откуда по ул. К.Маркса, огибая сквер, вниз по Советской, к дому, где состоялся 1-й съезд партии". После чего - прощальный салют: ровно в 16 часов, в момент опускания в могилу тела Ильича. Произвести его должен "Артдивизион 7 Самарской кавалерийской дивизии 25 артиллерийскими холостыми выстрелами поорудийно, отделяя каждый выстрел одной минутой перерыва". 

Такова внешняя, официальная и более-менее известная исследователям часть траурного церемониала, проходившая в Минске.

Но правда жизни в том, что кроме внешней наличествует еще и внутренняя, подспудная сторона. Совсем не такая скорбно-однозначная, как выстукивалась для Кремля на бумажных лентах трескучих телеграфных аппаратов.

Слезы скорби не должны были застить глаза не только бедным телеграфным барышням, действительно перегруженным срочной работой в те морозные дни. А еще и осведомителям ОГПУ, в чью обязанность входило фиксировать возникающие в массах настроения. А настроения эти, как вы уже догадались, были очень разными.

В руках у нас - эксклюзивный документ под красноречивым названием "Информационная сводка о провокационных выступлениях и злостных толках, разговорах по случаю смерти тов. Ленина, имевшие место в среде всех групп населения, за время с 22 января по II февраля 1924 года". Это лишь название у нее сводка, а по толщине она почти равна "Капиталу" Маркса. Процитируем из уникального документа лишь наиболее характерные, дающие повод для размышления цитаты, выправив грамматические погрешности. 

"На фабрике "Пламя революции" в посаде Клинцах один из рабочих Шикуров, работающий в химической лаборатории, при беседе с кандидатом в РКП тов. Васиным, работающим в химлаборатории в том же отделении, выразился так: "умерла голова, умрет и филейная часть". Среди ...Залинейного района железнодорожников ...один из рабочих гр-н Климович Иван Семенович, состоящий сторожем в Главных Гом. мастерских Зап. ж.д., проживающий по Полесской ул. дом 90, имеющий собственный дом, и гр. Юрчик Михаил Лукич, служащий в качестве табельщика, прож. по той же улице, при встрече друг с другом говорили, что "один враг народа провел уже свою программу Коммунистической партии, а теперь уже пора и остальным, пусть больше будет праздников в 1924 году - это им все нет Бога, так теперь, может быть, образумятся".   

"Начальник отделения печати желдороги некто Шмарыго Николай в присутствии своих рабочих по типографии: гр-на Епифанова Константина и Рыбака выразился с иронической насмешкой в том отношении, что раздают за зарплату траурные бантики, нарукавники, говоря: "Вот уже начинают этим событием спекулировать".

Шушукалась между собой и интеллигенция. "Служащий в 3-м участке службы тяги Зап.ж.д. в качестве пом. машиниста, прож. по Полесской ул. в собственном доме н.79 был очень рад, что умер тов. Ленин, и сказал: "Хоть одного черт коммуниста схватил, но это еще цветки, а ягодки будут, там, говорят, еще и Троцкого черти ждут". 

"Негирович Александр Алексеевич, зав. подотделом Гом. губземуправления, прож. на углу Балашевской и Никольской ул., по случаю смерти Владимира Ильича сказал: "Недурно было бы, чтобы все стоящие лица у власти последовали бы его примеру". Присутствующие же из слоя рабочих 3-го участка службы тяги слесарного цеха, как то Руденко Иван, ...Лебедев ...другие, фамилии которых не выяснены, отнеслись к разговору Негировича со склонным мнением. ...Негирович, пропитанный контрреволюционным духом, антисемит, ...говорил: "Вы обратитесь на биржу труда и вы увидите, что безработные-то почти одни русские, а евреев почти нет ...У нас у власти стоят лица - также все евреи".

Крестьяне, согласно сводке, также распустили языки. "В Новодятловичах во время читки экстренного выпуска о смерти тов.Ленина ...вдруг выступил без разрешения председателя собрания крестьянин той же деревни Семенчуков Самуил Константинович, лет 58, сознательный, образование сельское, и сказал: "Ленин-то умер, ему-то хорошо, а что он нам оставил. Отнял науку у наших детей, Закон Божий, ...нет того, что было при старом режиме - не почитают священников, священники конфискуются, дети наши пришли в заблуждение, среди попов получился раскол, власть стремится попам связать чубы, обирают нас вот уже шесть лет: то продналог, то страховку и нам ничего не дают". 

Председатель сельсовета запрещал ему говорить, но он сказал: "Почему мне не говорить? Ленин нам ничего не оставил и не сделал, а только кожу драл. Нам надо создать крепкую организацию, чтобы ... не платить страховку, продналога, хватит с них, уже 6 лет дерут кожу с нас, теперь нам нужно создать свою организацию крепкую, чтобы собраться и потолковать, как провести все и куда, хлеб не сдавать..." Этим он сорвал собрание, граждане все присоединились к нему, говоря, что Семенчуков говорит правду". 

Надо признать, исправно несли службу призванные революцией сексоты, востря чуткие, как локаторы, уши не только в трудовых и воинских коллективах, но и на базарах, в банях и просто личных беседах. Дотошно, хотя и коряво, перечисляя в рапортах подслушанные откровения: "В вальном отделении Стадольской фабрики при подписке на устройство памятника тов. Ленину все рабочие жертвовали, даже т. Ванинский пожертвовал 25 копеек, кроме рабочего Рылова Ивана".

А вот Сокольникова Паша из сучильного отделения Зубовской фабрики очень удивлялась, "что когда царь Николай умер, мы не плакали, а когда их умер вождь, они все плачут". В деревне же Унеча Клинцовского уезда на крестьянской сходке, собранной по поводу смерти вождя, крепкий мужик Кузьма Платонович Поджарко совсем несерьезно поинтересовался: "Уплатил ли Ленин продналог, а то сам он брал и умер". 

На что не менее хозяйственный и острый на язык односельчанин Кузьмы Андрей Васильевич Фиц тут же ответил: "Ленин не доплатил два фунта". "Эти слова, -доносит бдительное карательных ухо органов, вызвали в толпе саркастический смех". В деревне Теремошки Клинцовской волости население тоже отличилось - "в день похоронной процессии вело себя неподобающе, было усиленное пьянство, ругань, брань, можно было видеть на улице шатающихся и говорящих, что мы пьем за смерть тов. Ленина". 

Ладно бы: реакция малосознательного элемента - крестьянства. Так полную несознательность проявил и бывший орудийный начальник 3-й батареи 3-го дивизиона АОН Столяров Тит Иванович, обратившийся к красноармейцу батареи Злоткину Афанасию, еврею по национальности, с каверзным вопросом: "Ну, Злоткин, чего же ты не плачешь? Ведь это ваша жидовская власть и при потере советского вождя вы больше всех должны плакать", что вызвало "большое возмущение у тов. Злоткина".

Перечень подобных цитат можно продолжить - в документе предостаточно народных откровений, той сермяжной правды, мужицкой прямоты, за которую очень скоро самодеятельные ораторы, еще не разучившиеся после революции прикусывать языки, прямиком отправятся в ГУЛАГ. 

Но больше прямых цитат нас в данной ситуации интересует тенденция. Градус, так сказать общественного настроения. И надо сказать, что опера - из тех, что поумнее, почище социологов изучающие народную молву - четко подметили красноречивую закономерность. В последнее воскресенье января 1924 года, когда саркофаг с телом вождя наконец-таки был врыт в промерзшую Красную площадь, простой советский народ больше всего волновали три вопроса.

Кто придет к власти после Ленина: Зиновьев, Каменев, Калинин или попавший в опалу Троцкий? Или же, как выразился механик школы завода кож в посаде Клинцы Смирнов, "один будет тянуть в одну сторону, а другой в другую и так порастянут во все стороны"?

Как поступит новая власть с новой экономической политикой и рабочим классом: увеличит зарплаты пролетариям, поможет кустарям насытить рынки многообразным товаром, поддержит свободную торговлю? Или, наоборот, свернет реформы, задерет цены и спровоцирует новые забастовки, подобные сормовской и царицынской, о чем недвусмысленно толковали, возвращаясь после смены домой, рабочие Стодольской фабрики Галковский и Ванинский?

И, наконец, что будет с землей и крестьянами? Отменят ли продналог с прочими изъятиями или, наоборот, как предсказывали хуторяне Вондаровской волости, "землю заберут или большие налоги наложат"?

Такие вот животрепещущие вопросы под прощальные залпы истории. В стране, где мало хлеба и много лозунгов, вместо дров - жаркие дискуссии. Где несыто, холодно, тревожно. 

Но еще не начата принудительная коллективизация с высылкой крепких хозяев. 

Еще нет политических процессов и врагов народа. 

И еще никто, абсолютно никто в народе не упоминает в числе претендентов на власть товарища Сталина. 

И все еще может пойти по-другому...
Людмила Селицкая, Вячеслав Селеменев, специально для «Исторической правды»
00:30 08/04/2013
загружаются комментарии