Время венетов: в когтях Симаргла

Зимой 560 года на деревни славянского народа антов обрушился удар невиданного ранее врага – закованных в броню смуглых всадников, над головами которых реял страшный стяг с изображением когтистого грифона – полуптицы-получеловека.
Время венетов: в когтях Симаргла
Продолжение. Предыдущая часть >>

Вообще, антам было не привыкать к войнам и нашествиям – еще со времен войн с готами и гуннами славянские племена привыкли вести партизанский образ жизни. Они жили не в обычных теремах, а в землянках, которые было не жалко бросить в случае появления врага. Урожай прятали в ямах-тайниках, обмазанных глиной и обложенных камнем. Едва покажется дым сигнальных застав, как все жители разом убегали из домов и вместе с домашней скотиной прятались в глубоких карстовых пещерах, которыми изобиловал этот край в междуречье Днепра и Днестра.

Вот, представьте себе – пришел враг, а дома все пустые стоят. Ни продуктов, ни скота, ничего нет. Взять нечего. Ну, можно, конечно, сжечь землянки – только там ничего, кроме деревянных перекрытий, не горит.

А что бы враг возле покинутых деревень не задерживался, в спину солдатам из темноты летят отравленные стрелы – из-за каждого ствола, из-за каждого поворота лесных дорог.

Византийцы такого образа жизни не понимали, но признавали, что победить таких воинов, не желающих воевать "по правилам" - строй против строя, было практически невозможно. Именно поэтому император Юстининан и заключил с вождями антов союзный договор, согласно которому анты обязались не пропускать через свои земли болгар – кочевников, пришедших вместе с гуннами. И договор этот действовал – за несколько десятилетий немногие болгары отваживались сунуться во владения антов.



Антский дом (реконструкция) 

Но этот враг был куда опаснее болгар и гуннов.

Рослые воины пришельцев были с головы до ног покрыты пластинчатыми доспехами, от которых отскакивали стрелы и дротики. Броней были покрыты и невиданные лошади захватчиков - огненно-рыжие, высокорослые, красивые и сильные. При этом и сами всадники прекрасно управлялись и с луком, и с копьем, и с изогнутым мечом, которым они на полном скаку рубили головы бегущим людям.

Но самое главное – они, в отличие от болгар или ромеев, пришли воевать зимой.

Только представьте: заснеженное поле, на котором прекрасно заметны следы убежавших людей. Заметен и дым от костров – а без костра в пещерах никак, неминуемо замерзнешь. Голод заставляет лезть в яму с продовольствием, выдавая расположение тайника врагу. И все славянские хитрости тут же обернулись против них самих.

Зимние набеги стали для антских поселений настоящей катастрофой. Деревни горели в пожарах, тысячи людей попали в плен и были обращены в рабство.

И вот, желая договориться об их возможном выкупе, весной 561 года в стан захватчиков отправился самый влиятельный вождь антов – князь Мезамир.

Византийский хронист Менандр Протиктор так представил посланника: «Анты отправили к аварам посланником Мезамира, сына Идаризиева, брата Келагастова, и просили допустить их выкупить некоторых пленников из своего народа…» (1) То есть, судя по всему, он сам и его дядя Келагаст, носивший германское имя, были в империи людьми, весьма известными.

Провожать же Мезамира вызвался некий болгарин по имени Котрагиг, уверявший, что знает, как пройти в ставку вождя пришельцев - некоего степняка Ваяна, называвшего себя каганом. Оказывается, он занял зимовье болгарского царька Забергана, еще раньше покоренного пришельцами с востока. И вот, добравшись до стойбища кочевников, его проводили в вагенбург – крепость, составленную из гигантских повозок кочевников, в которых деревянные колеса были выше человеческого роста.

- Пади на колени перед великим каганом народа уар, - воскликнули телохранители кагана, облаченные в черные войлочные плащи с широкими и высокими плечами, торчащими в стороны наподобие бычьих рогов. Их длинные волосы были заплетены в десятки тугих косичек, стянутых на затылке узлом. – Уар – самый великий и сильный из народов; воины уар непобедимы, и сам каган может легко истребить всех противников. И потому пади на колени и проси кагана сохранить тебе жизнь!

Переговоры вскоре зашли в тупик. Каган Ваян в обмен на жизни пленников требовал, чтобы весь народ антов от мала до велика добровольно бы признал себя рабами кагана и платил бы ему дань. Такова была психология кочевников, не знавших равноправных отношений между соседями. Все просто: либо ты платишь дань соседу, либо он – тебе, третьего не дано. Любой побежденный степняками этнос автоматически попадает в категорию «рабов», которые живут лишь по милости победителя.

И гордый Мезамир ответил кагану примерно тоже, что через несколько лет скажет другой славянский князь Добрята:

- Родился ли среди людей и согревается ли лучами солнца тот, кто подчинит нашу силу? Ибо мы привыкли властвовать чужим, а не другие нашим. И это для нас незыблемо, пока существуют войны и мечи!

Тут же на ухо кагану зашептал и провожатый Котрагиг: 

- Этот человек имеет великое влияние между антами и может сильно действовать против тех, которые хоть сколько-нибудь являются его врагами. Нужно убить его, а потом без всякого страха напасть на неприятельскую землю… 

Раздосадованный каган щелкнул пальцами, и телохранители в черных плащах тут же вонзили мечи и копья в непокорного князя.

К сожалению, из-за фрагментарности дошедшего до наших времен текста Менандра, мы не можем судить, как долго продолжалась война между, но ее финал закономерен: анты, некогда представлявшие собой «бессчетные племена», «самые могущественные среди венетов», наводившие ужас на Ромейскую империю, были частью безжалостно вырезаны, а частью обращены в рабов кагана.

А вскоре перед каганом Ваяном склонили голову и франкские короли, и цари лангобардов, и даже сам византийский император. Так в Европе начался период власти Аварского каганата – сверхдержавы кочевников, ставших грозой и кошмаром целого континента.

Но именно без этого народа история пошла бы совсем по другому пути. Не приди авары в Европу, возможно, Византийская империя существовала бы и в ХХI веке, а итальянцы, хорваты, сербы, чехи, словаки, болгары, русские и украинцы в их нынешнем виде вообще никогда бы не появились на свет.

* * *
Долгие века и тысячелетия история Дальнего Востока проходила под знаком борьбы «черноголовых» ханьцев - то есть, предков современных китайцев - с некими «рыжими дьяволами», населявших степные и горные районы на запад от Китая. Это были рослые светловолосые и голубоглазые люди с орлиными носами, совсем не похожие на окружавшие их монголоидные племена. Кем были эти «дьяволы» и откуда они пришли, китайцы не уточняли, но, судя по всему, это были племена ираноязычных кочевников и ближайшие родственники восточных – или «царских» - скифов, воспетых еще Геродотом. Прекрасные воины, лучшие наездники, великолепно владевшие не только приемами верховой езды, но и стрельбы из лука на полном скаку - эти скифы были настоящими хозяевами Великой Степи, огромных равнин, простирающихся от выжженного солнцем Причерноморья до заснеженных предгорий Памира. Именно для защиты от «рыжих дьяволов» китайцы построили свою знаменитую Стену, ставшую символом страны. Даже свирепые гунны испытывали перед скифами священный трепет – недаром Аттила придумал легенду, будто бы дорогу к власти ему подсказал священный меч скифов, найденный еще в детском возрасте в Степи – этот меч стал для него знаком покровительства богов. 


Карта Жужаньского каганата

Однако, важно помнить, что скифами этих кочевников называли только лишь греки, себя же они предпочитали именовать самыми различными именами (к примеру, обитавшие в предгорьях Тянь-Шаня жили племена называли себя «тиграхауда»). Китайцы же их презрительно называли «жуань-жуань» или «жужанями» - очевидно, этим непереводимым презрительным словцом высокомерные жители Поднебесной именовали варваров, болтавших что-то на непонятном наречии. На рубеже тысячелетий эти непонятные «жужани» основали на границах Китая мощное государство, которое историки именуют каганатом – сам титул кагана (или хакана) образован от китайского выражения ка-хань, где слово «хань» означает «господин» , а «ка-хань» - самый главный господин.

Подданными кагана стали множество народов и племен, в том числе и народ тюрков, потомков мальчика-калеки и богини-волчицы. Сейчас же они были рабами «жужаней» и занимались тем, что добывали железную руду в горах Алтая и плавили металл в сыродутных печах, создавая доспехи и вооружение для своих господ.

Климатическая катастрофа, сдвинувшая гуннов на запад, вызвала гражданскую войну как в самом Китае, так в соседнем каганате. Основы государств трещали, в распадающемся каганате начались нескончаемые схватки за власть, а победителем из смуты и вышли как раз тюрки - вчерашние рабы, которым удалось создать самую совершенную армию своего времени.

Секрет тюрков был прост – стремена.

Пара железная окружностей, прикрепленных кожаными ремнями к седлу – казалось бы, мелочь, но именно это изобретение поломало всю воинскую стратегию середины прошлого тысячелетия.


Стремена тюркского типа. 

Первые европейцы изобрели боевые колесницы, благодаря которым они смогли покорить весь континент. Скифы изобрели кожаное седло, изменившее все представления о ведении боя – отныне люди смогли ездить верхом и вести бой там, где не могли пройти колесницы. Правда, сражаться верхом люди еще не умели, поэтому долгое время конница считалась лишь вспомогательным видом войск. К примеру, батавы – лучшие кавалеристы Римской империи, были по сути мобильной пехотой – лошадь обеспечивала им быстроту маневра, когда, например, было необходимо обойти войско противника ударить с тыла. Но, оказавшись лицом к лицу с противником, кавалеристы спешивались и дрались уже как обычная пехота. Даже прославленные парфянские катафрактерии – всадники, закованные с головы до ног в броню, использовались, как правило, как орудие завершающего удара, когда нужно было прорвать оборону противника, истощенного долгим обстрелом из луков. Причем, тактика катафрактериев была построена на психологическом эффекте от лобовой атаки, когда на уставшего врага внезапно обрушивался вал железной конницы, ощетинившейся длинными копьями-контосами, следом же за строем катафрактов мчались обычные воины. Потеряв же копье (длинным и тяжелым контосом можно было поразить лишь одного бойца, и то в самом лучшем случае), катафракт тут же покидал поле боя, избегая ввязываться в схватки – ведь пехотинцы легко могли стащить неповоротливых всадников с лошадей.

Затем пришли гунны, придумавшие твердое седло – более глубокое с высокой задней и передней луками, что дает всаднику больший комфорт при езде и более уверенную посадку. Благодаря этому новшеству гунны могли обстреливать врага на ходу и набрасывать на некогда непобедимых катафрактов веревочные арканы, легко стаскивая «рыцарей античности» их с лошадей. 


Первые стремена

Но появление стремян изменило все. Воин, опираясь ногами на стремена, мог сражаться верхом и управлять движением коня, более того, сами удары копьем стали более мощными и точными а кавалеристы получили возможность, привстав на стременах, наносить рубящие удары мечом как по конным, так и по пешим воинам.

Но самое главное: появление стремян сделал совершенно ненужной долгую и изнурительную военную подготовку кавалеристов, которых с раннего детства учили держаться на спине коня при помощи одних ног. При помощи стремян даже вчерашний кузнец или ремесленник за год – два тренировки мог стать вполне боеспособным воином.

Конечно, вряд ли оседлые тюрки сами изобрели стремена – скорее всего, это изобретение принадлежит скифам, долгое время экспериментировавшим с всевозможными ремнями и подставками для ног. Но именно тюрки сделали возможным массовое производство стремян из железа – прочные и удобные, в которых было практически невозможно запутаться ноге всадника.

И вот, благодаря «стременной революции» отряды вчерашних рабов за несколько лет стали самой грозной военной силой Степи. Сбросив рабское ярмо кагана жужаней, тюрки, как и положено всем бывшим рабам, основали свой собственный каганат, устремившись в завоевательные походы как на запад, так и на восток. И вскоре Тюркский каганат превратился в могучую державу, превосходившую по своим размерам все ранее известные империи: Римскую, Александра Македонского или даже державу Аттилы – в пору своего наивысшего могущества каганат простирался от Желтого моря до черноморского побережья Кавказа и берегов Днепра, и от сибирской тайги до тропической Индии. Половина народов огромного азиатского континента признала власть наследников гуннов. 

Единственные, кто не смирился с властью тюрок, были «племена уар», которые, судя по всему, были останками народа «жужаней», бежавшими от своих господ. Сами тюрки презрительно называли их «вархонитами» - то есть, помесью уар и гуннов, а на скрижали истории потомки скифов вошли под именем аваров.

Император Маврикий, знавший аваров не понаслышке, выделял их из всех степных варваров, которых приносили в Европу волны переселения народов: «Тюркские племена многочисленны, независимы, чуждаются всяких занятий и искусств и не заботятся ни о чем, кроме того, как бы крепче биться с неприятелем. Аварское племя, напротив – трудолюбиво, способно к культуре и развитию и очень опытно в военном деле. Оно управляется одним главой, но повинуется ему со страхом, а не с любовью. Труды и лишения переносит стойко. В минуты опасности переносит жару, холода и прочие невзгоды, хотя ведет пастушеский образ жизни, но весьма любознательно и скрытно». (2)

Авары и тюрки люто ненавидели друг друга, а византийские хронисты, писавшие об аварах, добавляли, что беглецы очень боялись тюрок, считавших вархонитов своими беглыми рабами. Византийский хронист Менандр цитировал даже слова тюркского Истеми-хана: «Авары — не птицы, чтобы, летая по воздуху, избегнуть им мечей тюркских, не рыбы, чтобы уйти в глубину… Нападу на аваров, и не избегнут они моих сил» (1) 



* * * 

Как бы там ни было, но в 558 году авары появились на Кавказе – близ границ Ромейской империи. Сначала они искали союза с Константинополем, и отправили ко двору императора богатое посольство, попросив предоставить им земли для проживания. Но Юстиниан принял депутацию кочевников довольно прохладно – сколько уже посланников от иноземных князьков ползало на коленях у древнего трона наследников Цезарей, повторяя одни и те же хвастливые речи: «Мы самые великие, мы самые могучие, дайте, пожалуйста, нам земли и денег…»

К тому же император получил и тайное письмо от аланского царя Сарозия, который и помог добраться посольству аваров в Константинополь. Сарозий писал, что новоявленные пришельцы, как бы они ни храбрились, на самом деле уже были разбиты на войне и изгнаны со своих земель. Да и само это племя, хотя и воинственное, но немногочисленное.  


Карта Европы накануне вторжения авар.

Императора в тот момент куда больше беспокоили другие кочевники - болгарские племена утигуров и кутригуров, ставших злейшими врагами из-за византийского золота, которое получал царь утигуров за поставки солдат в имперскую армию. И вот, движимый мучительной завистью, царь кутригуров Заберган организовал грабительский поход через Дунай, дабы показать ромеям, что и нужно платить еще и ему.  

Войско болгар сопровождали славяне, обеспечившие царя Забергана пехотой. На каких условиях славяне вступили в войско болгар, нам неизвестно. Характерно, однако, что из пяти авторов, рассказывающих нам об этом нашествии, двое вообще ничего не говорят о славянах – видимо, их численность в армии Забергана была не слишком велика.

И вот, не встречая сопротивления, болгары безнаказанно вторглись во Фракию и даже миновали Длинные Стены – цепочку укрепений, возведенных императором Анастасием для прикрытия столицы на дальних рубежах обороны. Правда, выяснилось, что стены давно уже обветшали и отчасти разрушились при недавнем землетрясении.

В столице началась паника. Юстиниан мобилизовал все наличные силы – и городское ополчение, и почетную дворцовую стражу. Он даже призвал престарелого Велисария, прежнего победителя вандалов и готов. В конце концов, война закончилась почетным миром, и Заберган получил от Юстининана требуемое количество золота. Но император вовсе не собирался прощать болгарам разорение имперских земель. Не успел обоз с золотом покинуть ворот столицы, как об этом стало известно царю утигуров Сандилху, и тот немедленно начал войну с кутригурами.

Множество кутригур и славян было перебито, но постепенно в междоусобицу болгарских царьков были вовлечены все племена причерноморских степей. И тут в драку и влезли авары - впрочем, возможно, это произошло по приказу императора Юстиниана, нанявшего кагана для усмирения непокорных кочевников. Авары довольно ловко перебили и утигуров, и кутигуров, и всех их союзников, а выжившие болгары смиренно признали власть кагана и влились в его армию.

Затем авары методично разгромили и все остальные племена кочевников, входившие некогда в державу Атиллы. И буквально за год каган Ваян подчинил себе огромные пространства от Поволжья до Северного Кавказа и Причерноморья, увеличив свою армию до 60 тысяч человек. По меркам VI века, 60 тысяч солдат были огромной армией. Так, византийский полководец Велизарий отправился на завоевание Северной Африки, имея в своём распоряжении лишь 5 тысяч всадников и 10 тысяч пехотинцев. Византийский полководец Нарзес вел за собой в Италию 20 тысяч солдат – это была крупнейшая военная группировка в эпоху Юстиниана.


Победоносный аварский всадник. Изображение на чаше, найденной в Надь-Сент-Миклошский кладе в Румынии. 

Ромейская империя на появление нового врага у дунайской границы отреагировала довольно вяло. В 565 году скончался Юстиниан – престарелому цезарю было уже 82 года, он давно уже устал от бесконечных войн на границах. Мира и спокойствия хотела и вся империя, до предела истощенная поборами и налогами на войну. Поэтому и не удивительно, что вскоре преемники императора – душевнобольной племянник Юстин II и фракийский военачальник Тиберий II Константин - утратили контроль над многими отвоеванными землями в Европе.  Даже новость о покорении антов - союзников империи, прикрывавших Дунайскую границу, не вызвало никакого сочувствия или беспокойства - видимо, в Константинополе порабощение антов сочли расплатой за то, что не не смогли остановить нашествие Забергана. 

Между тем, беспокоился сам каган Ваян - до аваров дошли слухи, что передовые отряды тюркского кагана уже появились на побережье Каспийского моря. И Ваян вновь ставит перед императором вопрос о землях для поселений в пределах империи. И вновь не получает никакого определенного ответа, кроме обещания передать аварам провинции, находившиеся под властью племен лангобардов и гепидов.

И вот, армия кагана идет в поход на северо-запад – мимо отрогов Карпат, до земель нынешней Чехии и Австрии. Там их встретила армия франков, считавших себя хозяевами не только Галлии, но и всей Западной Европы. Удар конницы кочевников был стремителен – перепуганные франки разбежалась куда глаза глядят, король франков Сигиберт попал в плен и был вынужден заплатить огромный выкуп за свою жизнь. Далее авары свернули на юг и, истребив гепидов, бывших союзников готов, заняли Дакию – нынешнюю Румынию. Это была котловина, со всех сторон надежно защищенная горными хребтами. Практически идеальное место, чтобы пережить нашествие тюркских полчищ. Конечно, враг мог прорваться и через горные перевалы, но аварам было вполне по силам надежно перекрыть все перевалы и тропы. Таким образом, именно в Дакии и возник центр будущей сверхдержавы мира – Аварского каганата.

Появление аваров и стало причиной нового колоссального сдвига народов, вынудив европейские народы сниматься с насиженных мест и уходить от границ каганата. Именно тогда винилы-лангобарды ушли из Центральной Европы в Северную Италию, а герулы и венеты – на побережье Балтийского моря и в Скандинавию, о чем мы уже упоминали в главе про приход «племени господ» на Север.

Но вернемся к победоносному кагану Ваяну. Возле города Сирмий, где располагались наиболее удобные переправы через Дунай, кочевники встретились с византийским войском, которое было наголову разгромлено. И вот, Ваян из униженного «беглеца» и просителя в одночасье превратился в грозного победителя Великой империи ромеев, которые начинают платить кагану унизительную дань - подобно тому, как византийцы откупались от гуннов Аттилы. Платили сначала 80 тысяч золотых солидов ежегодно, затем — 100 тысяч и наконец по 120 тысяч золотых каждый год. По подсчетам венгерского археолога Иштвана Эрдели, византийские императоры всего за полвека заплатили кочевникам 25 тонн золота – совершенно немыслимое по тем временам количество денег. (3)

Движение аваров стало толчком и для славянских племен хорватов и сербов, усиливших свой натиск на приграничные районы. Историк Иоанн Эфесский писал: «На третьем году правления державного Тиверия (то есть, в 581 году ) двинулся проклятый народ славян, который прошел через всю Элладу и по стране Фессалонике и по фракийским провинциям, взял много городов и крепостей, сжег, разграбил и подчинил себе страну, сел на ней властно и без страха, как в своей собственной. Они опустошают, жгут и грабят страну даже до внешних стен, так что захватили и все императорские табуны, много тысяч голов скота, и другие. Они научились вести войну лучше, чем римляне; и все же они люди простые, которые не осмеливались показаться из лесов и степей и не знали, что такое оружие, исключая двух или трех дротиков». (4)

И тогда в голове Тиверия Константина и созрела мысль, что против варваров-славян следует использовать варваров-авар. Как говорится, divide et impera! - разделяй и властвуй, вечный принцип политики.

Впрочем, стоит отметить, что поначалу каган Ваян попытался решить вопрос с помощью угроз и дипломатии, направив к славянам послов. Но и князь Добрята (или Даврит) отказался признать господство аваров. В ответ аварские послы осыпали славянского князя оскорблениями, кровь взыграла в голове, и уже славянские воины схватились за мечи, перебив всех послов кагана.

Византийские стратеги помогли аварскому войску зайти в обход и нанести удар по славянским поселениям сбоку  со стороны Адриатики. Для этого по личному приказу императора в распоряжение конунга аварам выделили целый флот, с помощью которого, как утверждает летопись Менандра Протиктора, было переправлено через море около 60 тысяч всадников в полном боевом вооружении. И на этот раз удар по ничего не ожидавшим славянам был страшен: «Как скоро авары переправились на противоположный берег, они начали немедленно жечь селения склавинов, разорять их и опустошать поля. Никто из живших там варваров не осмелился вступить с ними в бой: все убежали в чащи, в густые леса...» (1) 


Аварский каганат.

* * *
Нашествие кочевников-аваров упоминается и в «Повести временных лет»: «Когда же славянский народ, как мы говорили, жил на Дунае, пришли от скифов, то есть от хазар, так называемые болгары, и сели по Дунаю, и были поселенцами на земле славян. Затем пришли белые угры и заселили землю Славянскую. Угры эти появились при царе Ираклии, и они воевали с Хосровом, персидским царем. В те времена существовали и обры, воевали они против царя Ираклия и чуть было его не захватили. Эти обры воевали и против славян и притесняли дулебов - также славян, и творили насилие женам дулебским: бывало, когда поедет обрин, то не позволял запрячь коня или вола, но приказывал впрячь в телегу трех, четырех или пять жен и везти его - обрина, - и так мучили дулебов». (5)

Собственно, изложение нашествия обров-аваров – это первое историческое событие, которое описывает Нестор в своей «Повести…». Это своеобразный водораздел, который отделяет смутные легенды о происхождении славянских народов от реальных исторических событий.

Может быть, кому-то покажется обидным и совершенно несправедливым, что каноническая версия истории русского народа начинается не с каких-нибудь громких побед или великих свершений, а с изгнания пращуров с исконных земель. Однако, если подумать, Нестор вовсе не случайно начал свою летопись именно с этого события. Ведь глупо же полагать, что иеродиакон Нестор, в распоряжении которого была вся библиотека Киево-Печерской лавры – главного монастыря страны, не имел возможности ознакомиться с книгами греческих хронистов. Но он все-таки решил исключить из русской летописи описание более древней истории.

Почему? Можно лишь предположить, что православный монах Нестор не испытывал никакой гордости за языческих предков славян, безжалостно предававших мечу и огню колыбель и столицу Православия. Это для нас Византия является далекой историей, а вот для Нестора Константинопольский патриарх был прямым начальником, ибо вся русская церковь была митрополией Византии. Словом, с точки зрения христианского человека, «подвиги» язычников были абсолютно богопротивны, а посему упоминать о них не стоило. Но в то же время изгнание предков представлялось Нестору не только Божьим наказанием - блаженны униженные! - но и как наставление Господом славян на путь строительства новой цивилизации.

Поэтому свой рассказ о нашествии аваров Нестор заканчивает поучительным размышлением о Божьем замысле: «Были же эти обры велики телом, и умом горды, и Бог истребил их, умерли все, и не осталось ни одного обрина. И есть поговорка на Руси и доныне: "Погибли, как обры", - их же нет ни племени, ни потомства». (5)

Но, разумеется, в реальности все обстояло несколько иначе.

Продолжение следует. 



Страница из Радзивиловской летописи с рассказом про нашествие авар. 

Библиография

1 - Менандр «История». Публикация по изданию «Древние славяне в отрывках греко-римских и византийских писателей по VII в. н. э.» Вестник древней истории, 1941.
2- Маврикий «Стратегикон». Публикация по изданию « Древние славяне в отрывках греко-римских и византийских писателей по VII в. н. э». Вестник древней истории, М., 1941.
3 - Иштван Эрдели «Исчезнувшие народы. Авары». Журнал «Природа», № 11, 1980 год
4 – Иоанн Эфесский «Церковная история». Публикация по изданию « Древние славяне в отрывках греко-римских и византийских писателей по VII в. н. э». Вестник древней истории, М., 1941.
5 - «Повесть временных лет» (Перевод и коммент. Лихачев Д.С.), СПб., «Наука», 1999 г.



Владимир Тихомиров
03:00 25/12/2016
Автор Владимир Тихомиров, главный редактор "Исторической правды"
загружаются комментарии