История Русской церкви: Катакомбная церковь

В истории Русской православной церкви ХХ века до сих пор есть немало белых пятен, одним из которых является так называемое «катакомбное движение».
История Русской церкви: Катакомбная церковь
Это понятие ныне сильно дискредитировано, с одной стороны, деятельностью современных организаций, именующих себя «катакомбными», с другой, яркой антисоветской окраской, которую придают этому движению публицисты в своих полемических материалах. Еще одна точка зрения на это движение восходит к А.И. Солженицыну, назвавшему катакомбников «безгрешными», в противовес Московской патриархии. Вместе с тем с загадками из истории катакомб ХХ века все-таки можно и нужно разобраться, т.к. катакомбное движение является частью истории православной церкви и истории нашего Отечества.

«Катакомбной» (нелегальной) церковью именуют отдельные группы внутри российского православия, по разным причинам ушедшие в подполье. Возникновение таких общин явилось следствием реакции духовенства и верующих на антирелигиозную политику советского государства. Наличие конспиративных структур позволяло вести неподконтрольную властям церковную жизнь; сохраняло иерархию, через проведение тайных хиротоний; давало возможность проводить богослужения с меньшим риском для паствы. В дальнейшем факторами образования законспирированных церковных структур явились ужесточение гонений, сопротивление изъятию церковных ценностей, неприятие обновленческой церкви, резкая критика компромиссной политики митрополита Сергия (Страгородского).

Изначально формирование катакомбных общин не носило раскольнический характер и являлось временным средством церковной самозащиты в условиях целенаправленного уничтожения Церкви в советском государстве. Формирование первых тайных православных общин относят к 1918 г. и связывают с именем архиепископа Андрея (Александр Алексеевич, князь Ухтомский, 26 декабря 1872 г. 


Архиепископ Андрей, князь Ухтомский 

4 сентября 1937 г., брат академика АН СССР Алексея Алексеевича Ухтомского.), которому приписывают авторство термина «истинно-православные христиане». Начиная с 1922 г. он, якобы, тайно рукополагал архиереев и от него пошла так называемая «андреевская» иерархия в российских катакомбах.

С 1923 г. к деятельности по созданию сети нелегальных приходов и монастырей в России присоединился архиепископ Федор (Поздеевский), настоятель Свято-Данилова монастыря, ставший в оппозицию не только обновленцам, но и патриарху.

В 1927 г. после обнародования Декларации митрополита Сергия (Страгородского) о лояльности часть архиереев, духовенства и мирян, которые считали советский режим царством антихриста и исповедовали эсхатологические воззрения, порвали административное и каноническое общение с синодом митрополита Сергия, из-за несогласия с позицией по отношению к советскому государству. При этом, если митрополит Сергий именовал их раскольниками, то они заняли более жесткую позицию, называя его группу обновленческой или красной, советской церковью.

В предисловии к книге «Правда о религии в России» (М., 1942. С. 10) митрополит Сергий честно признался: «Отделились от нас и некоторые центробежные группы в пределах России: иоанниты, иосифляне, викторовцы, даниловцы и просто наши оппозиционеры, не мирившиеся с молитвой за советскую власть и вообще с краснотой, как они называли, нашей ориентации».

Выходя из лона Церкви, эти люди, именовавшие себя «староцерковниками» или, чаще всего, «истинно-православными христианами» (ИПХ), объединились в оформленный организм с единой идеологией и иерархической структурой – так называемую Истинно-православную церковь (ИПЦ). Основой идеологии истинно-православных христиан стал антикоммунизм, имевший специфический религиозный характер, и, в некоторых случаях, монархизм, заключавшийся в «оплакивании» дореволюционных порядков. Органы государственной безопасности были недалеки от истины, когда именовали это движение «Всесоюзной контрреволюционной церковно-монархической организацией «Истинно-православная церковь», имевшей филиалы во многих регионах страны.

Характерно, что в материалах архивноследственных дел советских органов госбезопасности те общины, которые не имели личного и молитвенного общения со священством, именовались ИПХ, а имевшие связь с духовенством – ИПЦ.

Впоследствии к этой группе примкнули и те священники и миряне, которые были лишены возможности совершать легальные религиозные обряды из-за массового закрытия храмов в конце 30-х годов и поэтому действовавшие подпольно.

При изменении советской религиозной политики, наметившейся к 1943 г., начался процесс легализации таких групп и их активного включения в церковную жизнь Московского патриархата. Факт открытия большого числа приходов во время войны и в первые послевоенные годы свидетельствует о наличии реально существовавших, но неофициальных общин, выходивших в новых условиях из подполья. Тогда же было принято предложение уполномоченного Совета по делам Русской православной церкви при СНК СССР Г. Г. Карпова «в целях борьбы с нелегальными церковными группировками…пойти на расширение сети действующих церквей до двух-трех на район». Легализоваться в тех условиях могли только общины, согласные признать юрисдикцию Московской патриархии. Попытки враждебных патриархии приходов узаконить свое существование не приводили к положительным результатам.

Отдельные нелегальные общины и их священнослужители встали на путь примирения с официальной Церковью после смерти патриарха Сергия (Страгородского), которого они считали узурпатором высшей церковной власти, и избрания в 1945 г. патриарха Алексия I (Симанского).

Эти процессы напрямую отразились на жизни церковного подполья, численность которого сократилась из-за перехода части общин на легальное существование.

Именно в этот период, в середине 1940-х гг., термин «катакомбы» постепенно стал идеологизироваться и применяться к движениям, оппозиционным Московской патриархии. Таким образом, та часть истинно-православных христиан, не пожелавших выходить из раскола, отрицавших полноту благодатной жизни в Московском патриархате, и стала называться «Катакомбной церковью». Правда, название это окончательно закрепилось за ними только к концу 1970-х годов, не без влияния с Запада, и стало по существу синонимом Истинно-православной церкви. Название Катакомбная церковь стало собирательным для всех «групп», «толков» и «ветвей» многочисленных нелегальных течений, в том числе и организаций, имевших к Церкви весьма косвенное отношение. В отечественной историографии и религиоведении понятие «Катакомбная церковь» появилось уже во время перестройки вместе с широким распространением эмигрантской литературы.

По версии самих истинно-православных христиан: «с 1943 г. существуют параллельно официальная советская церковь, оформленная в Московский патриархат по приказу Сталина, и независимая от богоборческого режима Истинно-православная церковь. Последняя в результате жестоких репрессий и преследований вынуждена была перейти на нелегальный способ служения, отчего у нее появилось другое название – Катакомбная церковь. Ее канонический фундамент зиждется на указе святого патриарха Тихона № 362 от 20 ноября 1920 г.: «В случае «крайней дезорганизации церковной жизни, когда некоторые лица и приходы перестанут признавать власть епархиального архиерея, последний не слагает с себя своих иерархических полномочий, но организует из лиц, оставшихся ему верными, приходы, представляя, где нужно, совершать богослужения даже в частных домах и других приспособленных к тому помещениях и прервав церковное общение с непослушными».

Именно на основании Указа № 362 русские православные иерархи в изгнании организовали «Временное высшее церковное управление Русской православной церкви заграницей» (РПЦЗ) и тем самым положили начало Зарубежной церкви как самоуправляющейся части РПЦ.

Таким образом, катакомбное движение возникает и формируется в самостоятельное течение не одновременно. Процесс выделения нелегальных групп из лона Российской православной церкви, начавшийся в первые годы после установления советской власти, закончился только в 1940-е годы. Эти группы, отказавшиеся признать власть патриарха, создали свою субкультуру, в скором времени стали все больше деградировать и приобретать маргинальные формы.

Воронежская область относилась к тем регионам, где сосредоточение катакомбных общин было особенно велико. Причем существовали общины, признававшие священство, которое сохранило апостольское преемство от Российской Православной Церкви, и считавшие, что таковых уже не осталось. В годы Великой Отечественной войны определенная их часть заняла непатриотическую позицию, восприняв нападение нацистской Германии на Советский Союз как «карающий меч», обрушившийся на «антихристову власть». Считая, что безбожную власть защищать грешно, многие мужчины из их числа отказались от явки на сборные пункты или дезертировали с фронта, скрываясь у родных. Женщины уклонялись от мобилизации на трудовой фронт. Такое их отношение к войне было вызвано жесточайшими гонениями властей на крестьян-единоличников, которые составляли костяк ИПХ и ИПЦ.

Так, в дни боев на Курской дуге некоторые из них ожидали прихода немецких войск как избавления от «власти антихриста», а разгром гитлеровской армии восприняли как наказание за собственные грехи. Власти сильно опасались влияния ИПХ на окружающее население, несмотря на аресты активных участников нелегальных общин. Поэтому 15 июля 1944 г. из Рязанской, Воронежской и Орловской областей было депортировано 1673 человека в Омскую и Новосибирскую области, Алтайский и Красноярский края в спецпоселения под наблюдение НКВД. Это был единственный пример массовой депортации русского населения в тот период.


Епископ Уразовский Алексей (Буй)

Наиболее активной группировкой в Катакомбной церкви были буевцы. Свое название они получили по фамилии епископа Уразовского Алексея (Буя), временно управлявшего Воронежской епархией и ушедшего в 1928 г. в раскол. Его последователи именовали себя поначалу «алексеевцами», но позднее за ними закрепилось наименование, данное этому движению в ОГПУ, – «буевцы». Буевцы оказались наиболее непримиримыми борцами с патриаршей Церковью и советской властью.

В годы Великой Отечественной войны значительную часть катакомбных общин Воронежской области возглавлял иеромонах-буевец Антоний (Гирчев Семен Антонович, 1883 – 17 апреля 1946). Он родился в с. Меловатка Воронежской губернии в семье священника. С 1901 г. послушник Задонского монастыря. В 1914 г. призван в армию, был ранен и контужен. В 1920 г. в Пантелеймоновском монастыре в г. Сумы он принял монашество с именем Антоний. Диакон (1921 г.), иеромонах (1928 г.). В 1930 г. - арестован и этапирован на Беломорстрой. В 1933 г. после досрочного освобождения прибыл в Воронеж и был назначен архиепископом Захарием (Лобовым) священником в с. Тулиново Панинского района. С 1936 г. – священнослужитель в с. Углянец Рождествено-Хавского р-на, проживал у своей сестры Пелагеи. В 1938 г. перешел на нелегальное положение, возглавив тайный монастырь. В январе 1945 г. арестован по обвинению в том, что «являлся руководителем антисоветской группы монашеского подполья, с 1938 года проживал на нелегальном положении и систематически производил тайные монашеские постриги, организовал тайную подземную церковь, в которой укрывал принявших от него постриг монахов, проводил систематические сборища монахов, на которых вел антисоветскую агитацию». 18 июля 1945 г. приговорен к 8 годам ИТЛ. Скончался в тюрьме.


Иоанн (Скляров)  

Вместе с иеромонахом Антонием 13 января 1945 г. были арестованы «участники антисоветской группы монахов-нелегалов», среди них священник Иоанн Скляров, монахи Рафаил (Волков), Ангелист (Вялых), Гавриил (Енин), Авва (Черных) и 31 января инок Философ (Вялых). Все они действительно находились на нелегальном положении. Монах Авва (Черных) вскоре был освобожден из-под стражи, так как «улик о его антисоветской деятельности не было», а сыновья его воевали на фронте. 


Монах Рафаил (Волков)

Руководителем группы монашествующих был назван следствием иеромонах Антоний как последователь «репрессированных ранее органами советской власти реакционеров: Ленинградского митрополита Иосифа и Воронежского епископа Алексея Буя». В 1928 г. он посетил в Ельце епископа Алексея (Буя) и принял от него посвящение в иеромонахи. В 1933 г. иеромонах Антоний принимал у себя буевского протоиерея Иоанна Андриевского, который после ареста епископа Алексея (Буя) вступил в общение с епископом Иоасафом (Поповым). С одобрения владыки Иоасафа иеромонах Антоний стал тайно постригать в монашество, успев до своего ареста совершить более ста таких постригов. До 1941 г. тайные пострижения проводились в доме монахини Михаилы (Чупуровой) в селе Углянец, затем в Воронеже на квартире Анны Рябининой, «болящей Аннушки», и лишь иногда в домах самих постригаемых.

В 1941 г. иеромонах Антоний приступил к созданию тайной подземной церкви с двумя потайными выходами в сенях дома своей сестры Пелагеи Гирчевой. Эта подземная церковь подробно описана в материалах следственного дела: «Внутренний размер церкви 2х4 метра, в передней части имеется престол, на котором расположены и установлены все церковные утвари и лампады. Стены церкви обложены деревянными балками, поддерживающими земляную насыпь. По стенам на высоте 0,5 метра настланы нары, служащие местом отдыха и сна монахов». Там иеромонах Антоний проводил тайные богослужения и монашеские постриги. 


Дом Пелагеи Гирчевой, где была устроена подземная церковь.

С началом войны он дал указание скрываться в подземной церкви монахам призывного возраста (Сергей Алферов, Андрей Волков, братья Федор и Михаил Вялых), для них сестры Гирчевы, монахини Рафаила и Мария, готовили пищу. В 1943 г. некоторым из скрывающихся монахов достали фиктивные документы, в них их возраст был увеличен на 4 - 12 лет, чтобы они не подлежали призыву в армию.

Священник Иоанн Скляров, вернувшись в 1943 г. из Рыбинского лагеря, восстановил связь с иеромонахом Антонием и стал совершать тайные богослужения, монахи Рафаил (Волков) и Ангелист (Вялых) исполняли роль псаломщиков. В конце апреля 1944 г. он восстановил также письменную связь и с протоиереем Иоанном Андреевским, осужденным в 1941 г. за принадлежность к Истинно-православной церкви и находящемся в ссылке в Красноярском крае. По его указанию монашествующие ходили по селам и агитировали верующих поступать в тайный монастырь, собирали также пожертвования. На следствии Антоний (Гирчев) подтвердил, что своими идейными руководителями признавал митрополитов Петра (Полянского) и Иосифа (Петровых), епископов Алексея (Буя) и Иоасафа (Попова), как «православных руководителей нашей староцерковной ориентации, которых всегда поминал за службой на ектенье». Иерей Иоанн Скляров заявил на допросе, что «во время раскола духовенства на тихоновскую и обновленческую ориентацию я оставался на стороне староцерковников-тихоновцев, во главе в то время стоял епископ Алексий (Буй), после его ареста я рукоположился у епископа Иоасафа в Новомосковске Днепропетровской области». 


Монах Ангелист (Вялых)

3 июля 1945 г. арестованным было предъявлено «Обвинительное заключение»: «При проведении тайных монашеских постригов Гирчев давал антисоветские установки: а) не признавать и не выполнять законов соввласти; б) не работать в колхозах и советских учреждениях; в) не брать в руки оружие и не служить в Красной Армии». «Иван Скляров, вернувшись в 1943 году из ссылки, восстановил связь с иеромонахом Антонием (Гирчевым), систематически посещал его, производил по его просьбе тайные религиозные обряды, организовывал собрания верующих, где проводил антисоветскую агитацию и распространял провокационные слухи о скором неизбежном уничтожении соввласти немцами».

18 июля 1945 г. арестованные были приговорены: к 8 годам лагерей - иерей Иоанн Скляров, иеромонах Антоний (Гирчев) и 3 монаха, к 5 годам лагерей - монах Садолит (Алферов) и к 5 годам ссылки – монах Гавриил (Енин). Следственные материалы в отношении других монашествующих, проходящих по связям с обвиняемыми, были выделены в особое производство (23 монаха, 79 монахинь).

Сколько в те годы существовало таких подпольных монастырей и монашеских общин, было неизвестно даже органам НКВД-НКГБ - христиане умели хранить тайну.

После ареста и смерти иеромонаха Антония окормлять воронежскую паству стал архимандрит Никандр (Стуров), вернувшийся в 1945 г. в Воронеж.

Архимандрит Никандр (Стуров Никита Алексеевич, 1865 - 29 декабря 1955) – родился в с. Малинино Воронежской губернии. 1920-е гг. настоятель Богородицкого монастыря в г. Задонске С 1928 г. примкнул к епископу Алексею (Бую). Арестован в сентябре 1929 г. и приговорен к 10 годам лишения свободы. Заключение отбывал в Ухтпечлаге. В апреле 1933 г. освобожден досрочно, проживал в Вологде. В 1945-1955 гг. жил в Воронеже, служил тайно.

По воспоминаниям катакомбной схиигуменьи Макарии (Чеботаревой): «Старый, немощный, согбенный, но иногда мог служить Литургию и окормлял верующих как мог. Монахинь постригал, но мало».

Архимандрит Никандр был очень осторожным человеком, литургию проводил только ночью, через монахинь получал покаянные записки (на исповедь) и через них передавал Святые Дары для причастия. Когда к нему с просьбой принять в молитвенное общение обратился иеромонах Анувий (Капинус) - будущий руководитель воронежских катакомбников, то эта просьба очень насторожила архимандрита. «Время было страшное, кругом аресты по доносам», и иеромонаха Анувия не приняли.

Ставшие доступными в последние годы документы свидетельствуют о том, что проблема Катакомбной церкви во второй половине 1940-х гг. продолжала оставаться для воронежских властей достаточно острой.

Как указывается в Информационной записке Уполномоченного Совета по делам религиозных культов при СНК СССР по Воронежской области Николая Озеркина от 15 января 1946 г., «в селе Левая Катуховка Панинского района проживают истинно-православные христиане. В их взаимоотношениях чисто религиозного порядка общего ничего нет. Последние держат себя сугубо изолированно, в колхозе не состоят и никакого участия в общественных и политических мероприятиях не принимают.

Политическая окраска этого религиозного течения явно антисоветская, и больше того, с монархическим оттенком. Авторитетом среди них и руководителем является юродивый по имени «Ваня», который во время религиозных служб, проводимых им в частных домах, распространяет всякие антисоветские вещи. В период подготовки к проведению выборов в Верховный Совет СССР среди указанной публики широкое распространение приняли настроения всеми мерами и средствами уклоняться от участия в этой важнейшей политической кампании».

Согласно записке Николая Озеркина от 2 сентября 1946 г., группа верующих ИПХ - жителей сел Бобровского и Хреновского районов Воронежской области в составе 7 человек была 4 февраля 1946 г. осуждена Воронежским областным судом по ст. 58-10 Уголовного кодекса РСФСР.

Они обвинялись в участии в «антисоветском церковном подполье в 1944 – 1945 гг., организации нелегальных собраний, антисоветских призывах». Как следовало из «Обвинительного заключения», члены группы ИПХ не признавали советскую власть, призывали не вступать в колхозы («потому что там работают в религиозные праздники»), не служить в Красной Армии, не пускать детей в школу («потому что там не изучают Закон Божий»), не имели советских документов («потому что на них печать Антихриста»). Эту группу создала «матушка Пелагея», после отъезда которой в Харьковскую область группой стала руководить «матушка Фекла» (Фекла Трофимовна Нестеренко), прибывшая осенью 1944 г. в Воронежскую область от «руководителя» харьковской общины истинно-православных христиан «батюшки Серафима» - иеромонаха Серафима (Шевцова).

К ним примыкали общины г. Боброва, возглавляемая Анной Прохоровной Баженовой, и с. Хреновое, во главе с Пелагеей Михайловной Рыжовой. С членов общин руководителями собирались взносы – так называемая «десятина», которая затем отвозилась в Харьков.

В справке отдела пропаганды и агитации Воронежского обкома ВКП(б) от 9 апреля 1948 г., составленной в ответ на специальный запрос соответствующего управления ЦК, сообщалось: «Наряду с официально действующими православными церквами в области существует большое количество нелегальных групп верующих православного толка, из которых наиболее распространенным течением являются «истинно-православные христиане»... «ИПХ» исповедуют православную веру, но не признают ныне действующих церквей, как связанных с «безбожной Советской властью и коммунистами». Основные кадры «ИПХ» состоят в основном из бывших монашек, монахов, черничек и религиозно настроенных бывших кулаков... За 1947 г. и 3 месяца 1948 г. Управлением МГБ вскрыто и ликвидировано 11 антисоветских групп «ИПХ» с общим количеством арестованных 50 человек...

Члены группы «ИПХ» систематически участвовали в нелегальных сборищах, где наряду с молениями обсуждали вопросы форм ведения антисоветской деятельности среди населения. Распространяли провокационные слухи о якобы скорой войне СССР с Америкой и другими капиталистическими странами и гибели в этой войне Советского Союза. В период выборов в Верховные органы Советской власти призывали население не участвовать в них, не работать в колхозах, отказываться от уплаты налогов и госплатежей. Вели работу по вовлечению в антисоветские группы новых участников...»

В послевоенные годы в ИПЦ значительно уменьшилось число священников, исполнение отдельных обрядов и богослужений брали на себя отдельные миряне. В 1947 г. из 131 прихода Воронежской епархии в 18 имелись «самочинные требоисполнители», не признающие патриаршей Церкви. Вот несколько примеров их деятельности.

«В селе Фащевке Молотовского района гражданин Максим Федорович Гунчин, 65 лет, перед закрытием церкви в 30-х годах взял домой комплект священнического облачения и богослужебные книги. С этого времени он исправлял все церковные требы и таинства, не имея священного сана, при этом агитировал против Московской патриархии». В городе Лисках с 1936-го по июль 1945 г. монахиня Мария (Самощенко) исполняла требы верующих. Когда в начале 1945 г. в Лисках открылась церковь, Самощенко повела против нее агитацию, называя вновь открытую церковь «сталинской крамолой». В селе Сторожевом Усманского района проповедник Василий Жданов не признавал патриарха, потому что тот «ходит в Кремль к Сталину», нарушая Писание: «Блажен муж иже не иде на совет нечестивых». «В городе Грязи некие Александра, Варвара и Анисья совершают все требы». «В Сошках Молотовского района «живет некая Поля, совсем еще молодая женщина, настроенная чрезвычайно фанатично. Живет она в хате, окна в которой заделаны наглухо. Она причащает своих последователей, совершая литургию на хлебе и вине».

Сильные позиции катакомбные христиане имели в с. Гвазда Бутурлиновского района, где в 1928 г. священник Дмитрий Лисицкий и псаломщик Тихон Станков ушли в буевский раскол. До 1954 г. отец Дмитрий находился в ссылке. Но в селе осталась матушка Домна Аполлоновна Лисицкая, вокруг которой объединилось несколько черничек, которых вскоре возглавила Мария Анцупова. К официальной Церкви они были настроены крайне отрицательно. Группы буевцев сохранялись в селах Тресвятском, Углянце, Дубовом, Трещевке, Казинке, Чистой Поляне и др. В селе Садовом некий старец буевской ориентации так отзывался о Церкви: «На Святом Престоле Святую чашу обвила змея ядовитая и яд свой изливает в чашу». Кроме Садового у старца были последователи в Ясырках и Борщевских Песках. По области странствовало немало проповедников, предвещающих и скорое падение советской власти, и приближающийся конец света. Их было немало, и органам безопасности и милиции не всегда удавалось их задержать. Кто они такие? Откуда и куда направлялись? Зачастую это было неизвестно, порой их знали только по именам. Типичный пример таковой деятельности зафиксировал архивный документ. «29 августа 1945 г. вечером, – отмечается в нем, – пришел в село Ржавец окруженный группой женщин сел Большой Грибановки и Старой Кирсановки именующий себя проповедником некий Борис. У дома гражданки Мозалевской Прасковьи Васильевны стал собираться народ из сел Ржавец, Новая Кирсановка, Дмитриевка, Тагайка, преимущественно женщины. Толпа достигла значительных размеров, до 500 человек. Из дома на улицу вынесли стол, и моление началось.

Сначала Борис читал акафисты, потом стал проповедовать. При приходе представителей сельсовета и милиции Борис скрылся. Поймать его не удалось». 

Этот «некий Борис» - Самойлов Борис Михайлович, возглавлявший «христианскую общину» молодых девушек в селе Большая Грибановка. Он родился в 1923 г. в г. Липецке Воронежской губернии, в рабочей семье. В 1943 г. привлекался к суду. 1 июня 1947 г. был арестован по обвинению в том, что выдавал себя за проповедника и проводил антисоветскую агитацию; организовал антисоветскую группу церковников, вовлек в нее единомышленников, собирал сборища по несколько сот человек, читал им проповеди и также высказывал клеветнические измышления о коммунистах и советской власти. Вместе с ним по одному делу проходили: Мария Мякотина, на квартире которой тайно проживал проповедник, Борис Прокудин, Евдокия Тельпова и Тамара Суркова. 20 октября 1946 г. арестованные были приговорены: к 10 годам лагерей - Борис Самойлов и Мария Мякотина, к 8 годам лагерей – Татьяна Суркова, к 5 и 6 годам лагерей – Евдокия Тельпова и Борис Прокудин.

Осенью 1950 г. в селах Новохоперского района Воронежской области были арестованы 47 истинно-православных христиан, как «нелегалы-церковники». Они были связаны с руководителем липецкой группы ИПХ Василием Титовым, и от него к ним приезжали посыльные. Эта связь и стала причиной их ареста после приезда к ним офицера МГБ под видом священника, направленного Василием Титовым. «Священник» совершил требы, а после его отъезда все участники тайных богослужений были арестованы. В феврале 1951 г. обвиняемые были приговорены: к 25 годам лагерей - 4 человека, к 10 годам лагерей – 12 человек, к 8 годам лагерей - 7 человек, к 5 годам лагерей - остальные.

4 января 1951 г. на станции Поворино был арестован иеромонах Анувий (Капинус), проживавший в Воронежской области на нелегальном положении. 


Иеромонах Анувий (Капинус)

Иеромонах Анувий (Капинус Андрей Антонович, в схиме Амвросий, 1887 – 14 октября 1966) – родился в Херсонской губернии в крестьянской семье. Окончил 3 класса начальной школы. С 1914 г. на фронте. В 1918 г. после демобилизации вернулся на родину, где стал крестьянствовать. В 1922 г. принял монашеский постриг в Онуфриевском монастыре г. Черкассы. С 1928 г. - иеродиакон в храме Покрова Богородицы в г. Серпухов. В 1929 г. архиепископом Димитрием (Любимовым) рукоположен во иерея. В ноябре 1930 г. арестован как «участник Серпуховского филиала контрреволюционной церковно-монархической организации «ИПЦ» и приговорен к 5 годам лишения свободы и этапирован в Воркутлаг. Осенью 1935 г. освобожден и поселился в г. Астрахань. Осенью 1936 г. арестован «за проведение антисоветской агитации», в начале 1937 г. приговорен к 5 годам и отправлен в Воркутлаг. Летом 1942 г. получил временное удостоверение личности и был оставлен работать по вольному найму в Воркуте до окончания войны. С июня 1945 г. проживал в Пензенской области. В августе 1946 г. выехал в село Мазурка Воронежской области. Здесь находился без определенного места жительства, проводил тайные богослужения по селам.

В апреле-мае 1951 г. в разных селах области по его делу были арестованы еще 10 человек. Иеромонах Анувий с лета 1946 г. проводил тайные богослужения по домам верующих в Песковском, Борисоглебском, Грибановском районах Воронежской и смежных с нею районах Сталинградской области. Позднее он объединил свои и тайные группы истинно-православных христиан, которыми ранее руководили иеромонах Антоний (Перепелица-Норец) и Борис Самойлов, к тому времени уже осужденные. В Борисоглебске у него было 9 последователей, в селах Богана - 16, Мазурка - 7, Калмык - 7, Малая Грибановка - 2, Большая Грибановка - 21, Пески - 8, на станциях Калмык - 8 и Поворино - 6.

Ближайшим его помощником на тайных богослужениях был монах Мелетий (Щеглов), досрочно освобожденный по амнистии из лагеря, где они и познакомились.

За два года до ареста иеромонах Анувий тайно постриг в мантию около двадцати человек, образовав «монастырь в миру» в селе Мазурки. Монашествующие носили определенного покроя и цвета одежду. В качестве наказания за нарушение монашеского устава иеромонах Анувий не допускал к причастию и налагал епитимьи в 100 - 150 поклонов. Позднее он организовал женский «монастырь в миру», в селе Большая Грибановка из девяти монахинь. 


Монах Мелетий (Щеглов)

Свою пастырскую деятельность настоятель тайной обители строил с учетом реальной обстановки. Согласно показаниям монаха Мелетия (Щеглова): «Анувий» говорил, что «мы теперь не пасем готовое христианское стадо, а вырываем его от зверя (т. е. социализма)», поэтому надо «не так резко ставить вопрос о разрыве с сов. властью» (03.07.51 г.)… «Капинус объяснял мне, что сов. власть подобна «репейнику», от которого почти каждый человек набирается чего-нибудь, а потому нужно «колючки от репейника вытаскивать постепенно и осторожно» (11.06.51 г.)… «Капинус мне объяснил, что резкие формы агитации неприменимы в настоящее время, что они могут привести только к распаду нашей «общины» (14.07.51г.). Эти показания подтверждают материалы следственного дела. Так, в с. Б. Грибановка иеромонах Анувий духовно окормлял не только христиан-единоличников, но и несколько верующих, которые работали в колхозе и советских учреждениях. Хотя, как показала на следствии участница первой группы Александра Овсянникова, «мы сторонились друг друга».

В 1950 г. во время кампании по сбору подписей под Стокгольмским воззванием о запрещении атомного оружия все истинно-православные отказались от подписи под этим воззванием. Монах Мелетий показал на допросе: «Я лично был за войну, за применение атомного оружия в войне против СССР, так как считал это неизбежным «бичом Господним» советскому народу, который пошел по безбожному коммунистическому пути».

Между иеромонахом Анувием и группами истинно-православных христиан в селах была постоянная связь через послушниц. На следствии он подтвердил, что по своим убеждениям является истинно-православным христианином и «не признает безбожную советскую власть». Ему было предъявлено обвинение, в котором говорилось: «Являлся руководителем антисоветской организации так называемых истинно-православных христиан, созданной им в целях саботирования проводимых ВКП(б) и Советским правительством мероприятий, занимался активной контрреволюционной деятельностью, направленной на вовлечение в организацию новых лиц и обработку их в антисоветском духе».

Вместе с монахом Мелетием (Щегловым) он был приговорен к 10 годам ИТЛ и этапирован в Озерлаг. Еще восемь человек - к 5 - 8 годам лагерей, один человек - к 3 годам ссылки.

В 1955 г. иеромонах Анувий был освобожден из лагеря и поселился в Воронеже, где проводил тайные богослужения по селам области, имел большую паству. С 1961 г. и вплоть до своей кончины был руководителем тайного центра Катакомбной церкви Воронежской области.

Особым Совещанием при МГБ СССР 12 сентября 1951 г. была осуждена группа из 14 жителей Евдаковского, Острогожского и Подгоренского районов Воронежской области. Они обвинялись в создании в 1947 г. организации истинно-православных христиан, участии в нелегальных совместных богослужениях. Как указывалось в «Обвинительном заключении» по делу, участники группы не признавали советскую власть, отказывались вступать в колхозы, служить в армии, принимать участие в выборах, брать и подписывать советские документы. Осужденные проповедовали близкий конец света. Один из обвиняемых, Ф.Ф. Хмыз, на допросе так определил отношение истинно-православных христиан к Русской православной церкви: «Примерно с I921 - 1922 годов Православная церковь стала «обновленческой» церковью, перешла на сторону советской власти и служит ей, а не Богу. Между тем, советская власть выступает против религии. Поэтому с 1922 года в церковь не хожу».

8 августа 1953 г. выездная сессия Воронежского областного суда в городе Павловске осудила группу истинно-православных христиан Павловского и Верхнемамонского районов Воронежской области, состоявшую из 7 человек. Они обвинялись «в создании подпольной организации, участии в тайных совместных богослужениях, непризнании советской власти, отказе служить в армии и вступать в колхозы».

Продолжение следует.


На фотографии Владимира Малдера - настоящая катакомбная церковь советского времени, найденная в Воронежской области. Каменные иконы-барельефы - современные.  
Николай Сапелкин
02:43 30/06/2015
Автор Николай Сапелкин, историк, писатель
загружаются комментарии