Этюд в красных тонах

Амстердам по праву считается мировой столицей порока и грехов – в этом убедился корреспондент «Исторической правды»,  составивший уникальное исследование истории Квартала красных фонарей.
Этюд в красных тонах
- Иди ко мне, сексибой. Ты классный. 

Старая черная потаскуха высунула большой розовый язык, похожий на влажное мясистое щупальце, и сноровисто облизала верхнюю губу. И даже призывно дотронулась языком до кончика носа – смотри, как умеют делать настоящие королевы минета. 

- Я сделаю тебе хорошо, сексибой. Я умею делать это очень хорошо-хорошо. И быстро. 

- И сколько это стоит? 

- Всего двести евро, мой сладкий, - и проститутка снова облизала толстые губы, призывно потершись о мою руку огромной грудью, распиравшей блестящую ткань бюстгальтера. А затем широко распахнула стеклянную дверь, приглашая меня в свой крохотный бордель. 

В полумраке я рассмотрел узкую койку с кожаной обивкой, которая была застелена одноразовой медицинской простынкой с влаговпитывающим слоем. На стене – огромное зеркало, обвитое новогодней гирляндой, для нарядности. В одном углу – стул для одежды клиента, в другом – экономный голландский душ: стык стен, выложенный белым кафелем. Из одной стены торчит кран с гибким шлангом, в полу – просто дырка для слива. Можно быстро и без проблем подмыться. В нос тут же ударила вонь канализации, аммиачного антисептика и анального лубриканта с клубничным ароматизатором. Настоящий запах скотства. Аромат разврата для двуногих животных. Нужно быть больным на всю голову голодным матросом из самой жопы мирового океана, чтобы купиться на секс со старой африканской шлюхой в этой помойке. 

- Давай быстрее, сексибой, - поторопила меня африканка. – Расскажи-ка, что ты хочешь получить? 

И она еще раз томно прошептала «шнел!» – дескать, давай-ка, турист, думай побыстрее. Собственно, именно слово «шнел» - то есть, «быстро» по-русски - и является ключевым понятием для понимания всей истории Амстердама. 



Название этого города произошло от слияния двух слов – названия реки Амстел и «дам» - то есть, дамбы по-русски. Именно благодаря своей мощной дамбе, образующей идеальный залив для размещения морского порта, Амстердам уже к XV веку превратился в один из центров Ганзейского торгового союза. Сюда приходили корабли со всего света, привозившие в Европу несметные богатства из Индии и Юго-Восточной Азии – пряности, дорогие шелка, драгоценные камни и золото. Из России в Амстердам везли русский лес и меха, из Средиземноморья – оливковое масло и вино, из Англии – пшеницу, шерсть и лен. И каждый вечер из гавани на тесные грязные улочки города вываливались толпы матросни, жаждавших вина и плотских утех. И что б побыстрее. 


Йоахим Бейкелар "Бордель"  

И тогда отцы города, уставшие оберегать своих жен и дочерей от непристойных предложений всякой интернациональной сволочи, ввели для моряков очень простой закон: бордели можно открывать только в районе Де Валлен (De Wallen), примыкающего непосредственно к гавани и докам. А что б морякам было проще отличить портовую шлюху от добропорядочной голландской матроны, власти постановили, что над каждым притоном должен гореть красный фонарь – опознавательный знак. Ведь это было заметно проще и удобнее: не нужно скитаться и мерзнуть на улицах, а потом еще и искать укромное местечко. К слову сказать, «витринная» проституция сохранялась на протяжении многих веков и стала своеобразной «фишкой» не только Амстердама, но и других портов Ганзейского союза городов – например, того же Гамбурга. 

Интересно, что отношение к проституции ничуть не изменилось даже тогда, когда Нидерланды в XVI веке попали под власть католической Испании – католики, объявив проституцию страшным грехом перед небом и преступлением перед людьми, приняли закон о том, что проституткам нельзя выходить замуж. И постановили, что публичные дома могут работать только в специально отведенных для этого местах – чтобы приличные горожане не могли бы ходить по одним улицам с продажными женщинами. И вскоре «красный» район города стал принадлежать исключительно проституткам. 


Ян Вермеер "Сводница" 

Ослушников этого закона карали весьма сурово: так дела нескольких проституток и их клиентов, застигнутых за блудодейством в другом районе улицы, передали на рассмотрение суровым испанским инквизиторам. Процесс был краток: всех задержанных приговорили к публичной казни, и в память этого события улица, где был установлен эшафот с плахой палача, носит название Bloedstraat – «Кровавая улица». 

В 1578 году, когда Нидерланды избавились от испанской опеки, отношение к проституции стало более практичным: все бордели были обложены специальным налогом. Практичные кальвинисты ввели и определение типичного публичного дома: каждая «мадам» могла нанимать не более трех проституток, обеспечивая им достойное питание, место для ночлега и защиту от домогательств клиента. 

Начало XVII века – новая эпоха в жизни Голландии и ее беспутного сына Амстердама. В 1602 году в городе открывается Голландская Ост-Индская компания – первое акционерное общество в мире, которое вскоре стало самой богатой частной фирмой, которую когда-либо видел мир. В состав компании входило свыше 150 коммерческих судов, 40 военных кораблей, 50 000 служащих, а торговые маршруты компании охраняла частная армия в 10 тысяч штыков. И благодаря своей силе и деньгам Компания могла принимать принимала участие в политических спорах того времени наряду с государствами – к примеру, в 1641 году она самостоятельно, без помощи Голландского государства, выбила из нынешней Индонезии своих конкурентов — португальцев. Недаром бывшие фактории Компании в азиатском регионе до сих пор именуют Голландскими Индиями – есть , например, Голландская Ост-Индия в Индонезии, есть Голландский Цейлон, Голландская Малакка. 


Анри де Тулуз-Лотрек "Проститутки проходят медосмотр"  

Бешеные деньги превратили Амстердам в мировую столицу роскоши и разврата – все вернувшиеся из дальнего плавания моряки и купцы стремились в центр города за плотскими удовольствиями. И настал настоящий «золотой век» проституции – в районе красных фонарей наряду с дешевыми борделями для моряков и рабочих стали появляться и фешенебельные «игорные дома» для богатых – с роскошной мебелью, залами для карточных игр, вышколенной прислугой и, самое главное, проститутками, проходившими регулярный осмотр у врачей. На всю Европу гремела слава «игорного дома» Мадам Терезы на Prinsengracht, где состоятельного кавалера готовы были встретить до 30 девушек, которых в те годы скромно именовали «русалками». 

Английский поэт Эндрю Марвелл, живший в те годы в Амстердаме, воспевал местных шлюх: 

Русалки — вот чем славен Амстердам. 
Им курят и во храмах фимиам. 
Повсюду, от зари и до зари, 
Открыт гулякам доступ в алтари!» 


Франс Халс "Бордель"

Кстати, Голландской Ост-Индской компании город Амстердам обязан и своими знаменитыми «кофешопами», где можно покурить косячок марихуаны, и своим либеральным отношениям к легким наркотикам. Корабли Компании везли в Европу тонны опия из Бенгалии – опиум в те времена открыто продавался чуть ли не в каждой аптеке. В конце 19 века в Амстердаме даже был построен «Кокаиновый завод» - самое большое в Европе предприятия по переработке листьев коки в наркотики отличного качества, от продажи которого в третьи страны голландские купцы получали огромные доходы. Интересно, что этот завод работал вплоть до 1942 года, и был закрыт гитлеровцами, опасавшимися морального разложения вермахта. Разумеется, политика борьбы с наркотиками не обошла Голландию стороной – еще в 1912 году страна подписала Международную опиумную конвенцию, согласно которой использование конопли и производных препаратов разрешено только в медицинских и научных целях. Но именно тогда власти Амстердама и придумали свой основной принцип, благодаря которому Кварталы Красных фонарей влекут к себе со всего мира любителей каннабиса. Это т.н. «политика незамечания». То есть, полиция Амстердама борется с распространением наркотиков (а сама Голландия является участником всех антинаркотических конвенций), но при этом полицейские демонстративно не замечают того, что вы делаете у себя дома. Или в кофейне – ведь для того, чтобы войти в кофейню и обыскать посетителей нужен ордер на обыск. Вот на улице курить уже запрещено – это публичная территория. Правда, какие в этом случае могут быть неприятности – понять сложно, поскольку за несколько дней нашего пребывания в Кварталах Красных фонарей я не встретил вообще ни одного полицейского. Всем окружающим абсолютно все равно, как и каким образом здесь расслабляются люди. Главное – не хулиганить, потому что за порядком в Квартале следит черная братва, а эти парни шутить не любят – подвыпившего хулигана, задирающего прохожих, могут запросто выкинуть в канал.  

Однако, всякого рода неприятные инциденты в Квартале случаются крайне редко. Не зря местный философ Барух Спиноза, любивший покурить пару трубочек бенгальского зелья, еще в XVII веке писал: «В этом городе, не имеющем себе равных, люди всех национальностей и верований живут в совершенной гармонии».  

Тут самое время вспомнить, что в то же самое время - в 1697 году - в Амстердам с Великим посольством прибыл и российский государь Петр Алексеевич – будущий император Петр Великий. Правда, Петр, оставив дипломатию дипломатам, решил самостоятельно познакомиться с жизнью Голландии, сменив узнаваемое царское имя на псевдоним «Петр Михайлов». Сначала из Амстердама он поехал в городок Заандам, славившийся множеством верфей и кораблестроительных мастерских. Там он, желая освоить ремесло корабелов, записался простым рабочим на верфи. Правда, через неделю обман был раскрыт, и Петр вернулся в Амстердам, где через бургомистра Николаса Витзена он выхлопотал себе разрешение работать в Восточных доках, где располагались верфи Ост-Индской компании. 

Как раз возле этих доков и располагались самые шумные бордели для моряков, куда любил захаживать и наш царь – недаром голландец Жан Меерман, автор исторического труда «Речь по поводу первого путешествия Петра Великого», вспоминал, что российский государь произвел тогда впечатление человека с растленным сердцем и умом. Дескать, домашнее воспитание во дворце под присмотром слуг Царевны Софьи сделали его «рабом разврата и недостойных наслаждений». А вот один из участников посольства, написавший анонимную «Записную Книжку любопытных замечаний великой особы, странствовавшей под именем дворянина российского посольства», писал, что бургомистр Витзен приглашал русских гостей для осмотра как домов призрения, где до совершеннолетия содержались дети, рожденные проститутками, так и сами публичные дома. Одна из записей гласит: «Там же были и дворы, где живут вольные девки». 


Франс Халс "Портрет распутной девицы"

В начале XIX века проституция в Амстердаме была окончательно легализована. В 1811 году бургомистр города издал указ об обязательной постановке на учет в полиции всех тружениц борделей, которые были обязаны проходить регулярный медосмотр. Кстати, особое распоряжение касалось француженок – тогда именно бедные французские девушки, изгнанные из страны революционным террором, составляли основу контингента публичных домов. Часто их заставляли работать под угрозой насилия, а алчные сутенеры отбирали всю выручку, угрожая искалечить или убить девушку, если та вздумает бежать. И тогда бургомистр Амстердама издал специальный указ полиции брать таких французских девушек под защиту, но только в том случае, если проститутка докажет, что честным трудом она уже отработала деньги, потраченные сутенером на ее доставку из Франции.



Одна из девочек на рубеже веков.

В 1879 году пастор Пирсон основал «Голландскую ассоциацию борьбы против проституции», которая выступала за полный запрет торговли людьми и организацию публичных домов. Усилия пастора не прошли даром – подобные законы были приняты. Но квартал Красных фонарей устоял. Бордели сменили вывески, превратившись из игорных домов в «косметические салоны». Согласно закону, девушка, выставлявшая себя напоказ в витрине, должна была быть немедленно арестована как проститутка. Но каждый житель Амстердама знал, что за фасадом каждого такого «салона» скрывается публичный дом. 

Нацисты, захватившие Амстердам, снова легализовали проституцию – для вермахта это было обычное дело, когда в покоренных городах солдат обслуживали наемные женщины. В то же время в Уголовном Кодексе Третьего рейха была статья, согласно которой за беспокойство гражданина развратным предложением можно было угодить за решетку на несколько лет. Тогда хозяева публичных домов, расположенных на Ruysdaelkade, нашли выход: проститутки стали одевать элегантные платья и сидеть в окнах, никак не привлекая к себе внимание прохожих. Отчасти этот стиль сохранился в Амстердаме и сегодня. 

В веселые фрау брали далеко не каждую: проституток для вермахта тщательно отбирали чиновники министерства. Для офицерских борделей правила предельно ужесточались: здесь могли работать только чистокровные немки, выросшие в исконно германских землях, с хорошими манерами, ростом не ниже 175 см, светловолосые, с голубыми или светло-серыми глазами. В солдатские и сержантские публичные дома тоже попадали не с улицы: за чистотой крови фронтовых проституток следил специальный отдел «этнического сообщества и здравоохранения», являвшийся подразделением гестапо. 


Немецкий бордель на оккупированных территориях.

Цены в борделе устанавливались полевым комендантом, им же определялся внутренний распорядок и обеспечивалось наличие достаточного числа доступных женщин. Разработанные в Берлине нормы выработки предписывали домам держать штат из расчета одна проститутка на 100 дислоцирующихся в округе солдат. 

Для сержантских борделей регламентировалось соотношение 1:75, для офицерских – 1:50. Наиболее качественное обслуживание предполагалось в госпиталях люфтваффе, любимого детища Геринга, где предусматривалось наличие одной штатной фрау на 20 летчиков или 50 техников из наземного обслуживающего персонала. 



Обязательным было наличие ванных с горячей водой и санузлов, а над кроватью висел плакат, запрещающий делать «это» без средств индивидуальной защиты. Презервативами, наряду с мылом, полотенцами и дезинфицирующими средствами, обеспечивали врачи и фельдшеры воинских подразделений. 



Голландские женщины, уличенные в "сексуальном обслуживании" нацистов, ждут своей участи. 1945 г. 

После победы над фашистской Германией женщины, которые обслуживали нацистов в годы войны, подверглись общественному порицанию. Люди обзывали их «немецкими подстилками, шлюхами», некоторым из них брили головы, как падшим женщинам во Франции. Несколько публичных домов сгорело. Казалось, Амстердам готов забыть о своем разгульном прошлом и превратиться в один из типичнейших голландских городов – таких как Эйндховен или Гаага. 

Но потом наступили славные 60-е, и нидерландская столица стала настоящей меккой для тысяч хиппи, которые завели новую моду жить не в обычных домах, а на баржах, пришвартованных вдоль каналов. Сейчас таких домов на воде в городе сейчас больше двух тысяч, в них есть все необходимое для обычной городской жизни (коммуникации, почтовые ящики и т.д.). Плавучие жилища — это тоже своеобразное проявление амстердамской свободы. 

Квартал красных фонарей в 50-е. 

В 1970 году состоялся знаменитый Рок-фестиваль в лесу Kralingse, который тогда называли «европейским ответом Вудстоку». В насквозь прокумаренном лесу собрались миллион хиппарей, концерты шли круглые сутки – выступали Pink Floyd, The Byrds, Santana и Jefferson Airplane. Власти Роттердама и Амстердама решили тогда повернуться лицом к молодежи – и разрешили курить травку в кофейнях. Первыми же заведениями, легализовавшими торговлю марихуаной, стали клубы Mellow Yellow и Sarasani, открывшиеся в бывших пекарнях. 

Но не стоит думать, что поворот к свободе был таким легким, как это порой кажется туристам. Хозяин кофейни Sarasani Холли Хазенбос во избежание проблем с полицией первое время продавал не косяки с травой, а засовывал травку и гашиш в печенье, которое подавали вместе c чашечкой кофе – кстати, со старины Холли взяли пример и другие драгдилеры, и с тех пор «амстердамские печеньки» стали традиционной частью меню любого «кофешопа». Рассказывали, что в своем клубе Хазенбос завел специальный бассейн с ручными крокодилами, в котором он хранил пакеты с наркотиками – полицейские боялись хищных тварей, готовых цапнуть любого, кто сунет руку в аквариум, кроме, естественно самого Холле. Но все эти наивные меры предосторожности не спасали старину Холле – семь раз его сажали в тюрьму за торговлю наркотиками. В 1984 году старина Холле погиб в перестрелке с полицией – впрочем, как утверждали свидетели, ворвавшиеся в Sarasani полицейские сначала хладнокровно расстреляли Хазенбоса, а затем вложили в его руку револьвер. 

Другим «борцом» за толерантность к легким наркотикам в Амстердаме называют Клааса Бруинсма – простого паренька с окраины Амстердама, который стал нарко-бароном всего города. Папаша Клааса оставил семью, когда парню было всего семь лет, мать пила без просыху, и уже с 10 лет мальчишка стал сам зарабатывать себе на жизнь, убирая мусор на заводе безалкогольных напитков. В 14 лет он впервые попробовал «травку», а в 16 лет он уже обзавелся собственной сетью распространителей, обслуживающей несколько городских школ. После рок-фестиваля 70 года Клаас решил легализоваться и начал поставлять гашиш в кофейни. В 1976 году Клааса первый раз посадили в тюрьму, из которой он вскоре вышел с репутацией настоящего криминального отморозка - двое ключевых свидетелей по делу были убиты, и судебный процесс был остановлен. Зловещая репутация помогла Бруинсма в 80-е годы фактически монополизировать поставки каннабиоидных наркотиков в город – к чести нарко-барона стоит отметить, что именно благодаря его усилиям в те годы в Амстердам практически не попадали героин и другие тяжелые наркотики. Много раз его пытались устранить конкуренты, мечтавшие превратить Амстердам в столицу торговли героином, но каждый раз он словно уворачивался от пуль. Так продолжалось вплоть до 1991 года, когда в отеле Hilton в самом центре Амстердама Клааса Бруинсма расстрелял наемник, работавший на албанскую мафию. 

С тех пор криминальная карта Амстердама сильно изменилась – теперь на улицах больше верховодят «понаехавшие». Албанцы контролируют уличных воров и торговцев «крокодилом» - самого дешевого и самого смертоносного наркотика в мире, проституцией заправляют выходцы из Латинской Америки и Африки. 


Кофешоп Abraxas 

Впрочем, сохранились и приметы старого Амстердама. Например, кофейня Sarasani работает и по сей день, собирая по ночам любителей безумных рейв-вечеринок. Но бывалые знатоки советуют идти в Abraxas – старую кофейню, оформленную в стиле психоделик-рока 70-х. И не просто зайти, но съесть местных «кексов» - только помните, что эффект от наркотического печенья наступает не сразу, а минут через 20, совершенно незаметно для самого человека, когда он вдруг с удивлением замечает, как разноцветные водоросли на стене бара вдруг начинают ни с того ни с сего оживать и раскачиваться на невесть откуда взявшихся волнах.. 

Бурные 60-е дали старт и новой эпохе разврата в Квартале красных фонарей. Своему «ренессансу» индустрия проституции в Амстердаме обязана одному единственному человеку – гангстеру и сутенеру Морису де Врису по кличке Йопи (Jopie). В старых газетах его называют настоящим королем проституции Амстердама – по данным полиции, ему принадлежало до 200 «окон» в Квартале, и в каждом из этих «окон» круглосуточно работали «ночные феи». Но однажды он побывал в Германии, в городке Фленсбург, где бывшая летчица Люфтваффе и легендарная порно-дива Беата Ротермунд-Узе открыла первый в мире секс-шоп - «Спецмагазин гигиены брака». И Морис тут же сообразил, что именно такой же магазин должен находиться и в его квартале Красных фонарей. В 1965 году секс-шоп был открыт и в Амстердаме. Но вскоре Морис сообразил, что в его магазин чаще заходят зеваки и туристы, чем покупатели. И что самое интересное: туристов теперь интересовал не столько сам секс, сколько возможность поглазеть на окна, в которых стояли обнаженные женщины, ощутить дух самого развратного в Европе места. «Народ хочет уже не хлеба, но зрелищ!» - сообразил Морис. И в 1969 году он открыл Casa Rosso – настоящий супермаркет разврата. Здесь можно было получить все что угодно и кого угодно – белых и черных девочек, мальчиков. Но самое главное – здесь можно было смотреть на секс.  


Casa Rosso после открытия.

Здесь был зальчик с круглой сценой и зрительный «зал» - два десятка маленьких кабинок с окнами, закрытой шторкой. Звучит колокольчик, на сцену выходит парочка и начинает заниматься любовью. Хочешь посмотреть – кидай звонок в специальный кассовый аппарат монетку. Шторка опустится на несколько минут и смотри в свое удовольствие, оставаясь незаметным и для самой парочки, и для соседей по зрительному «залу». 


Артисты Casa Rosso

Это было гениальное изобретение, которое сразу стало собирать толпы зрителей. В Casa Rosso стояли очереди туристов, на соседних улицах стали появляться свои секс-театры и секс-варьете.  

У Casa Rosso выдалась сложная судьба, несколько раз здание горело, меняло хозяев, но оно и сегодня по–прежнему остается визитной карточкой квартала. Правда, как говорят краеведы, нынешний Casa Rosso – это не совсем тот Casa Rosso, что работал здесь в 60-е. После того, как в 1983 году один маньяк устроил в здании пожар, в котором погибло 13 человек, Морис Jopie снес старое здание, чтобы ничто не напоминало о трагедии. Новый Casa Rosso открылся практически в том же месте, но в соседнем доме. 


Театр Casa Rosso сегодня. 

Другая легенда Амстердама – бордель Yab Yum, названный в честь буддистского термина Яб-Юм – это секс богов со своими супругами. Основанный в 70-х на деньги американской мотоциклетной группировки «Ангелы Ада», отель Yab Yum сразу завоевал репутацию самого роскошного и отвязного закрытого клуба в городе. Расположенный в здании на берегу канала 17-го века, отель принимал только посетителей, которые могли предъявить рекомендательное письмо от члена клуба. 

Плата за вход составляла обычно 100 долларов, но помимо этого нужно было еще и заплатить 300 долларов за секс с фотомоделью. Скандальную известность коуб приобрел посое серии убийств известных предпринимателей, которых расстреливали прямо в шикарных номерах. Уже в новом тысячелетии Yab Yum прославился как место отдыха многих голландских топ-менеджеров, которые за бутылкой шампанского выбалтывали секреты корпораций китайским агентам. В конце концов Yab Yum был закрыт, а на его месте открылся Музей Проституции. 


Памятник проститутке.  

Наконец, нельзя не упомянут и о Маришке Майер – самой известной проститутке Амстердама, которой даже поставили бронзовый памятник в квартале дю Вален рядом с церковью Аудекерк. Его автор голландская скульптор Элс Рейерсе так выразила свою признательность женщине, которая, закончив карьеру жрицы любви, затем стала руководителем Информационного Центра по вопросам проституции. Надпись на пьедестале выражает уважение секс-работницам, которые трудятся на благо всего человечества. Именно господа Майер добилась того, чтобы государство, официально признавшее проституцию, стало платить стареющим феям пенсию. 

Сегодня, как говорят сами голландцы, центр Амстердама уже не тот. Конечно, туристам этого не заметно, но веселый дух секса и приключений, сделавший в 70—е из центра города мировую столицу разврата, практически испарился. Впрочем, благодаря неистребимой страсти амстердамцев к экзотике, в узких переулках Квартала загулявший турист все еще может найти и более интересные развлечения, чем быстрый перепихон с толстомясой африканской шлюхой. Есть, к примеру, пугающие «дворцы боли» для садомазохистов, есть театры с ролевыми играми, есть видеосалоны с фильмами на любой вкус. А вот в одном из переулков возле Чайнатауна я заметил небольшую вывеску Cybersex, под которой стояла высокая блондинка-киборгесса с могучей грудью в обтягивающем серебристом костюме. 

- Что такое киберсекс? – поинтересовался я у девицы. 

- Всего 25 евро, и ты сам все узнаешь, - ответила мне киборгесса, отступая вглубь кабинки. 

За спиной жрицы любви нового тысячелетия обнаружилась диковинная чудо-машина с тумблерами, циферблатами и какими-то ручками верньеров. На стуле висел пук проводов, каждый из которых заканчивался хищной розовой присоской. Оказалось, цифровой секс действительно мало похож на прежний старый добрый аналоговый трах: вместо обычной камасутры клиента просто усаживают на специальный стул, напоминающий гинекологическое кресло. На голову клиенту мастерица надевает специальный шлем виртуальной реальности, а к члену и к другим чувствительным местам с помощью силиконовых присосок прикрепляет электроды, которые посылают слабые или сильные – тут уж как каждый захочет – электрические импульсы. Говорят, грамотно подобранные сила тока и напряжение приводит к неземному оргазму за считанные амперы и вольты. Правда, не совсем понятно, какая роль в этом процессе отводится собственно самой киборгессе в облегающем комбинезоне… 

- Ну что, сладкий, хочешь сам все испытать? – поторопила меня вестница новой цифровой эры. 

Нет, пожалуй, подумал я, некоторые вещи даже в Амстердаме лучше не пробовать. По крайней мере, на трезвую голову. 

- В следующий раз, красавица, - сделал я шаг назад, на воняющий мочой тротуар. – У меня, наверное, с детства боязнь электричества. 

Киборгесса лишь недоуменно пожала плечами, моментально потеряв ко мне интерес. И тут же переключилась на японских туристов, призывно забарабанив пальчиками по стеклу: 

- Иди сюда, мой сладенький.


Любимое место всех русских туристов - кафешоп "Россия". 


Меню кофешопа 



Еще можно посетить секс-театр




Иди пойти в Музей секса.


Музейные экспонаты.








А вот и сами дома с красными "окнами"...


... и с настоящими красными фонарями.


Многие дома терпимости стоят вплотную к старейшей церкви города Oude Kerk. Но местный пастор вполне терпимо относится к такому соседству.


Oude Kerk.   


Фотографировать проституток вообще-то запрещено - обиженные "жрицы любви" могут запросто разбить камеру (при поддержке охраны) или столкнуть туриста в канал. Но их все равно исподтишка фотографируют. 






Вид изнутри.


Рабочее место проститутки: теснота и убожество
 



Обычно девицы просто сидят в окнах 


Многие их них часами болтают по телефону друг с другом. 






С наступлением вечера жизнь в Квартале красных фонарей оживает. 



























Александр Морозов, специально для "Исторической правды" (Амстердам - Москва).
01:51 14/02/2014
загружаются комментарии