По этапу

Одним из наиболее жестоких видов наказания для участников Восстания Кастуся Калиновского были ссылки в отдалённые районы Российской империи. Таким образом, царская администрация «зачищала» неспокойный Северо-Западный край от «бунтарского элемента». Среди сосланных в Сибирь были и жители Могилёвской губернии.
По этапу
istpravda.ru/bel
Одним из орудий борьбы с повстанцами 1863–1864 гг. в Беларуси становится судебно-следственный аппарат царской администрации, сложившийся, на основе принятого в Российской империи законодательства, и действующий в условиях военного положения. 

Ответственность за организацию расследования и наказания участников выступления возлагалась на виленского военного губернатора, генерал-губернатора ковенского, гродненского и минского, начальника виленского военного округа с подчинением губерний Могилеской и Витебской генерал от инфантерии М.Н. Муравьева и командующего войсками князя Яшвиля [8, л. 17]. 

Весной 1863 г. для следствия над повстанцами были учреждены военно-следственные комиссии во всех губернских и уездных городах, где восстание проявилось в наибольшей степени. В Могилевской губернии, прежде всего, была образована губернская следственная комиссия 12 мая 1863 г. [8, л. 6]. 15 мая начала функционировать особая следственная комиссия по событиям в Горках [8, л. 20]. 17 мая предписанием могилевского губернатора учреждается Чериковская, 20 мая Оршанская, 25 мая Сенненская комиссии [9–11, л. 10, 6, 2].Комиссии проводили рассмотрение дел самого разного содержания. 

Как расследование поступков непосредственных участников восстания, так и тех, кто подозревался в оказании помощи повстанцам путем сбора и доставки продовольствия, денег, оружия, пороха, медикаментов, тех, кто выражал сочувствие восстанию или его отдельным участникам. Дела после окончания предварительного следствия представлялись на рассмотрение военного начальника уезда. 

Его мнение и предложения вносились в заключение следственного дела и учитывались при вынесении приговора. Собранный комиссиями материал военно-судных и следственных дел передавался, в Вильно во Временный полевой аудиториат. Положение о его создании было издано в июле 1863 г., в октябре он был окончательно учрежден. Дела в полевом аудиториате рассматривались на основании выписок из дел, подготавливаемых аудитором. Постановление аудиториата поступали на конфирмацию М.Н. Муравьеву.

Судебно-следственные комиссии при рассмотрении дел повстанцев руководствовались военным законодательством и особыми правилами
«О наложении взысканий на мятежников», утвержденными 11 мая 1863 г. В соответствии с правилами повстанцы подразделялись на пять категорий в зависимости от степени участия в восстании, и их виновности.

Кроме этого необходимо было учитывать положения манифеста от 11 апреля 1863 г., по которому под амнистию, попадали лица сложившие оружие и добровольно явившиеся к официальным властям до 1 мая 1863 г.[12, с. 125]. К первой категории относились лица, приговоренные к каторжной работе в Сибири, в зависимости от тяжести совершенного деяния это могло быть либо пожизненное наказание, либо осуждение на различные сроки.

Среди высланных на каторгу был дворянин Чаусского уезда Могилевской губернии Цехановский Целестин Михайлов, возглавивший повстанческое движение в г. Гродно. По конфирмации В. Назимова, он был приговорен к 20 годам каторжных работ. Выслан на Александровские заводы под Иркутском[14, s. 47].

Каторжные работы подразделялись на три разряда: работы в рудниках, в крепостях и на заводах. Право размещать приговоренных и регулировать время отбывания наказания предоставлялось Сибирской администрации [4, с. 12]. Следующую группу ссыльных составляли повстанцы, приговоренные к пожизненной ссылке на поселение с полным лишением всех прав и преимуществ. Ссылка на поселение обычно следовала за каторгой, но могла быть и самостоятельным наказанием.

Известно, что ксендз Чечерского костела Могилевской губернии Николай Гиртович был осужден за «доставление мятежникам оружия». По конфирмации М. Муравьева от 24. 09. 1864 г. был выслан на постоянное жительство в Томскую губернию без лишения духовного сана с установлением строгого полицейского надзора [15, s. 253–254]. 

Через десять лет поселенец мог приписаться в государственные крестьяне. Ссылка на поселение имела два вида: в отдаленные губернии (Иркутскую и Енисейскую) и менее отдаленные (Томскую и Тобольскую). Этот вид чаще всего распространялся на лица привилегированных сословий.  Лица податных сословий до перехода на поселение отбывали каторгу на заводах.

Третью группу составляли ссыльные, высылаемые на жительство под надзор полиции. Эта мера наказания применялась, как правило, в отношении лиц привилегированного сословия. Они не лишались прав состояния, и предусматривалось их возвращение в места прежнего жительства [13, с. 125]. Взамен названного наказания лица, отнесенные к третьей категории всех сословий, которые «в случаи их раскаяния или с учетом молодости подавали надежду на исправление и были годны к военной службе», чаще всего направлялись на военную службу рядовыми в Оренбургский и Сибирский корпуса. 

В соответствии с этим дворянин Могилевской губернии Артишевский Викентий Семенов по конфирмации М. Муравьева от 24. 09. 1863 «за нахождение в шайке мятежников» был выслан в Сибирь в возрасте 22 лет и определен в военную службу с лишением прав дворянства. Служил в 4-м западно-сибирском линейном батальоне[1, с. 47].

К четвертой принадлежали повстанцы, высылаемые на житье под надзор полиции. Ссылка на житье была во многом сходна со ссылкой на жительство. Основным отличием этого вида ссылки от предыдущего, было лишение ссыльного «всех особых лично и по состоянию присвоенных прав и преимуществ». Среди высланных на водворение был помощник столоначальника могилевской палаты гражданского суда Жуковский Рафаил Петров. По суду он был лишен всех особенных лично и по состоянию присвоенных ему прав и преимуществ выслан на житье в Томскую губернию [7, л.6, 7, 38].

Каждый осужденный на житье, терял свою принадлежность к привилегированному сословию и на новом месте жительства должен был быть причислен к одному из податных сословий. Выделяли ссылку: в сибирские губернии и в так называемые «внутренние губернии» – Архангельскую, Олонецкую, Пермскую и др.

К пятой группе повстанцев, ссылаемых в Сибирь, относились высылаемые на водворение. Этот вид наказания был применен к значительной части участников восстания 1863–1864 гг. и, как правило, к водворению присуждались повстанцы, принадлежавшие к податным сословиям.

Так, Плохоцкий Антон Яковлев, шляхтич околицы Голынец Могилевского уезда Могилевской губернии был осужден за «распространение слухов о восстании». По конфирмации М. Муравьева от 22.11.1864 г. этапным порядком этот человек был выслан в Томскую губернию для водворения на казенных землях [6, л. 31–33].

Ссыльные, как правило, зачислялись в категорию государственных крестьян. Дворяне, сосланные на водворение, перечислялись в категорию сосланных на жительство [15, с. 125]. Правила представляются менее строгими, чем соответствующие им постановления «Уложение о наказаниях» [2]. Следует так же отметить, что в компетенции следственных комиссий находились вопросы, связанные с размещением подследственных, регламентацией порядка содержания, свиданий, изменения места содержания. 

Число арестованных неизменно увеличивалось, к весне 1863 г. местом содержания подсудимых являлись: тюремные замки, казармы батальонов внутренней стражи, частные дома, а также богоугодные заведения. Необходимые условия для содержания массового количества арестантов отсутствовали. 

Об этом свидетельствует рапорт смотрителя могилевского тюремного замка от 17 августа 1863 г. в местную следственную комиссию: «в замке по многочисленности арестантов помещение в камерах стеснительное, для вновь препровождаемых нет места, просим распоряжения вновь поступающих инсургентов отсылать для содержания в казармы батальона или в богоугодное заведение» [5, л. 36–37 об.]. 

Ситуация не изменилась и к ноябрю 1863 г. В рапорте отмечалось, что «арестантов содержится 90 человек, размещены неимоверно тесно, могут возникнуть эпидемические болезни по случаю постоянно спертого воздуха» [5, л. 88.]. В связи с данной ситуацией в следственные комиссии стали поступать прошения заключенных о возможности перевода их из казарм батальона внутренней стражи в богоугодные заведения по причине «совершенно расстроенного здоровья». Однако и эти учреждения были переполнены.

Администрация Могилевского богоугодного заведения следующим образом попыталась разрешать ситуацию. Было предложено «разместить пять человек политических преступников в комнате, которую занимал караульный офицер, но так как в этой комнате не имеется решеток, то для отвращения побега установить железные решетки» [5, л. 121]. Приведенные данные свидетельствуют об отсутствии необходимых условий для содержания массового количества арестантов и бездействия со стороны следственной комиссии.

Весной-летом 1863 г. не был урегулирован и регламентирован вопрос о свиданиях. Свидания в этот период времени разрешались повсеместно. 13 июля 1863 г. командующему войсками Могилевской губернии поступило уведомление о недопущении никого для свидания с содержащимися под арестом политическими преступниками. 

Однако попытка изолировать подследственных не имела успеха. Изобретались различные формы получения свидания. В рапорте смотрителя в казармах могилевского батальона внутренней стражи, адресованного следственной комиссии в сентябре 1863 г. отмечалось, что «неоднократно замечено, что в находившихся близ казармы еврейских домах, дамы заходят в них, а некоторые и снимают квартиры и имеют разговоры из окон и дворов с арестованными. Полиция к устранению беспорядков не принимает никаких мер» [5, л. 182 об.].

Изложенные факты свидетельствуют о том, что для осуществления следствия и осуждения повстанцев был создан специальный судебно-
следственный аппарат, функционировавший на основании как ранее существовавшего законодательства, так и специально изданных законов и нормативно-правовых актов, которые регулировали важнейшие вопросы, касавшиеся судопроизводства.

К лету 1863 г. сформировался четкий способ наказания «провинившихся», основной его формой была выбрана ссылка в разных ее проявлениях и определены места для отбывания наказания: Европейская Россия, Западная и Восточная Сибирь.

Сведения о ссыльных участниках восстания 1863–1864 гг. из Могилевской губернии:

Артишевский Викентий Семенов, дворянин Могилевской губернии, 22 лет. По конфирмации М. Муравьева от 24.09.1863 г. «за нахождение в шайке мятежников» был лишен прав дворянства и выслан в Сибирь. Определен в военную службу в 4-й западно-сибирский линейный батальон. С сентября 1869 г. проживал в Усть-Каменогорске, женился на солдатской вдове Александре Мучкиной. Имел сына Виталия, который окончил Барнаульское горное училище, и дочерей Зою и Людмилу, получивших образование в Семипалатинской женской гимназии. После окончания срока полицейского надзора с 1870 г. служил писцом, с 1875 г. бухгалтером в городской управе, занимался пчеловодством. Умер 17 октября 1905 г. в Усть-Каменогорске [1, с. 47].

Гиртович Николай, ксендз Чечерского костела Могилевской губернии. Осужден за «доставление мятежникам оружия, признан неблагонадёжным в политическом отношении и вредным к дальнейшему пребыванию в крае». По конфирмации М. Муравьева от 24.09.1864 г. был выслан на постоянное жительство в Томскую губернию без лишения духовного сана с установлением строгого полицейского надзора. Оказавшись в г. Томске он получил право выполнять обязанности томского викарного священника. 

В феврале 1866 г. томский викарий Энгельхардт обратился к генерал-губернатору Западной Сибири с просьбой разрешить переезд Гиртовича в г. Мариинск для устройства каплицы. В то же время 28.03.1866 г. Гиртович подает прошение о его переводе в г. Кузнецк по состоянию здоровья. Генерал-губернатор дал разрешение и сохранил за ним пособие на сумму 6 руб., в месяц и 1,5 руб. ежемесячно на оплату жилья. Умер 11.06.1872 г. от астмы в Томске на 57 году жизни. Похоронен на католическом кладбище в Томске [15, s. 253–254].

Жуковский Рафаил Петров, дворянин Могилевской губернии помощник столоначальника могилевской палаты гражданского суда, губернский секретарь, 25 лет, римско-католического вероисповедания. По решению командующего Виленского военного округа от 28.07.1864 г. признан виновным «в сношениях с мятежнической шайкой Топора[…] с учетом сложения им оружия», лишен всех особенных лично и по состоянию присвоенных ему прав и преимуществ выслан на житье в Томскую губ.

Имущество, «которое у него окажется, или впоследствии может принадлежать ему по наследству от родителей конфисковать в казну». Отправлен по этапу в г. Томск. Военно-судное дело начато: 29.05.1864 г. окончено 20.08.1864 г. [7, л.6–7, 18–19, 38].

Цехановский Целестин Михайлов, дворянин родился в1835 году, в им. Горлово Расненского прихода Чаусского уезда Могилевской губернии. В 1857 г. окончил лечебный факультет Московского университета, имел врачебную практику в г. Гродно. Был назначен руководителем повстанческого движения в Гродно «один только доктор Цехановский, как ознакомленный с целым городом по поводу обширной своей практики, может исполнять эту должность»[3, с. 193]. 

Был арестован и после дознания ему вынесен смертный приговор. Благодаря ходатайству старшего брата Яна, который служил урядником по специальным поручениям при Виленском генерал-губернаторе В. Назимове, смертный приговор был заменен на 20 лет каторжных работ. Выслан на Александровские заводы под Иркутском, вскоре там он был назначен врачом в тюремном госпитале. В 1872 г. стал главным врачом фабрик г. Александровска. Спустя несколько лет переехал в Иркутск, где был известен как большой филантроп. Умер 28.12.1906 г. в Иркутске [14,s. 47].

Литература:

1. Герасимов, Б. Ссыльные поляки в Семипалатинской области (Краткий исторический очерк) / Б. Герасимов // Записки Семипалатинского подотдела Западно-Сибирского Отдела Русского географического общества. – Вып.12. – Семипалатинск : Типография Областного Правления, 1918.

2. Государственные преступления в России в ХIХ веке: Сборник из официально изданных правительственных сообщений / Под.ред. Б. Базилевского 1825–1876. – Штутгарт, 1903. – Т. 1.

3. Грицкевич, В.П. С факелом Гиппократа: Из истории белорусской медицины / В.П.Грицкевич. – Минск : «Наука и техника», 1987.

4. Митина, Н.П. Во глубине сибирских руд: К столетию восстания польских ссыльных на Кругобайкальском тракте / Н.П. Митина. – Москва, 1966.

5. Национальный исторический архив Беларуси (далее НИАБ), Ф. 2001,

Оп. 2. Д. 32.

6. НИАБ. – Ф. 2001. – Оп. 2. – Д. 111.

7. НИАБ. – Ф. 3256. – Оп. 2. – Д. 38.

8. НИАБ. – Ф. 3257. – Оп. 1.– Д. 1.

9. НИАБ. – Ф. 3257. – Оп. 1. – Д. 3.

10. НИАБ. – Ф. 3257. – Оп. 1. – Д. 16.

11. НИАБ. – Ф. 3366. – Оп. 1. – Д. 3.

12. Обушенкова, Л.А. Архивные материалы судебно-следственных учреждений 1863–1866 гг. по делам участников восстания / Л.А. Обушенкова // К столетию героической борьбы «За нашу и вашу свободу». Сборник статей и материалов о восстании 1863 г. / Под ред. В.А. Дьякова, И.С. Миллера. – Москва : Изд-во «Наука», 1964.

13. Стшижевская, С. Ссыльные участники январского восстания / С. Стшижевская // Сибирь в истории и культуре польского народа. – Москва : Научно-издательский центр «Ладомир», 2002.

14. Kijas, A. Polacy w Rosji od XVII wieku do 1917 roku. Słownik biograficzny / A. Kijas. – Warszаwa, Poznań, 2000.

15. Chaniewicz, W. Dzieje katolickiej wspólnoty w Tomsku – od ХVII do początku ХХ w. / W.Chaniewicz // Kościół katolicki na Syberii. Historia. Współczesność. Przyscłość. – Wrocław, 2002.

Впервые опубликовано в сборнике: Серак Е.В., Ссылка в Сибирь участников восстания 1863–1864 гг. из Могилёвской губернии // «Гісторыя Магілёва: мінулае і сучаснасць : зборнік навуковых прац удзельнікаў VIІІ Міжнароднай навукова-практычнай канферэнцыі, Магілёў, 26 – 27 чэрвеня 2013 г. / уклад. А. М. Бацюкоў, І. А. Пушкін. – Магілёў : УА «МДУХ», 2013.

«Историческая правда»
00:35 21/03/2017
загружаются комментарии