Загадка смерти Юзефа Ваньковича

В 2012г. столичное издательство «Беларуская энцыклапедыя iмя Пятруся Броўкi» выпустило первую книгу из новой научно-популярной серии «Беларусский родовод». - «Ваньковичи». Один из ее разделов посвящен восстанию 1863-1864 гг. в судьбе этого известного беларусского шляхецкого рода. В издании приводятся сведения об участии в нем трех сыновей знаменитого художника Валентия Ваньковича (слепянская линия): Адама (1827г.р., гражданского начальника восстания в Минском уезде), Яна-Эдварда (1831г.р., организатора и командира отряда в Брестском уезде) и Казимира (сражался в отряде С.Лясковского на Игуменьщине).
Загадка смерти Юзефа Ваньковича
istpravda.ru/bel
Последний, до восстания, как и его старший брат Адам, жил в Минске, где также принадлежал к тайной организации. 26 или 28 мая 1863 года он встал во главе группы повстанцев приблизительно из 70 человек, которая в этот день вышла из Минска и 3 или 4 июня соединилась с отрядом Станислава Лясковского (в котором на тот момент также насчитывалось около 70 человек) в Игуменском уезде. 

Развернуть широкомасштабные действия объединенному отряду не удалось, после стычек 9 и 13 июня он был практически разбит и рассеян [1]. В скором времени Казимир Ванькович попал в плен. Сначала он находился под арестом в Игумене, а следствием по его делу занималась Игуменская следственная комиссия. 6 июля он был отослан в Минск [2]. Сюда Казимир  прибыл 8 июля вместе с еще почти 50 повстанцами, пересланными из Игумена, и следствие по его делу вела уже Минская следственная комиссия[3]. 

В Минске он содержался в городской тюрьме. 15 января 1864 г. начался суд, который закончился 18 февраля, а приговор был передан на конфирмацию военному губернатору Минской губернии [4]. Казимир Ванькович был приговорен к лишению дворянства и всех прав состояния, конфискации имущества (в случае, если оно имелось) и ссылке на каторжные работы на заводах на 4 года [5]. 

Приведены в книге и сведения о племяннике Валентия Ваньковича  – Мельхиоре – Романе – Юлиане Ваньковиче (калюжицкая линия), который до восстания жил в имении своей матери – Калюжицы Игуменского уезда.

17 апреля 1863г. он, на тот момент 18 - летний юноша, вместе с двумя людьми прибыл из Калюжиц (теперь деревня Ушанского с/с Березинского района) в имение Богушевичи Игуменского уезда, где вошел в состав повстанческого отряда, который в это время формировал повстанческий комиссар Минской губернии Болеслав Свенторжецкий.  

В отряде Мельхиор был назначен кассиром. При нем находилась денежная сумма, из которых он выплачивал повстанцам по 30 копеек в день. После нескольких стычек с российскими войсками в мае 1863 г. отряд был рассеян [6]. М. Ванькович был схвачен в Борисовских лесах с важными документами повстанцев и находился под арестом в г. Игумене. Следствие по его делу вела уездная следственная комиссия. 21 июня 1863г. он был выслан в Минск[7], куда прибыл 23 июня. После этого производством следствия по его делу занималась Минская следственная комиссия [8]. 26 июня 1863 г. минский губернатор издал указ о поиске и секвестре его имущества [9].

Военно-судная комиссия признала Мельхиора Ваньковича виновным в участии в восстании, и в соответствии с конфирмацией М.Муравьева от 30 января 1864 г. он был приговорен к лишению прав дворянства, конфискации имущества и ссылке на поселение в «более отдаленные места Сибири» [10]. 

Авторы книги  «Ваньковичи» в сноске к биографии повстанца Казимира Ваньковича справедливо указывают на то обстоятельство, что составители сборника «Восстание в Литве и Беларуси 1863-1864г.г.» отождествляют лицо с фамилией Ванькович и прозвищем Лелива исключительно с Яном-Эдвардом, однако при этом игнорируется тот факт, что в таком случае он должен был действовать одновременно в двух местах: в конце мая - начале июня 1863 г. на юге Гродненской губернии и в Игуменском уезде, чего быть, безусловно, не могло.

По мнению авторов «Ваньковичей», Леливу, который действовал в Минске и Игуменском уезде, следует отождествлять не с Яном-Эдвардом, а с его братом Казимиром. В обоснование этого они указывают на факт  ареста последнего именно в Игумене, куда свозились повстанцы, схваченные российскими войсками в  Игуменском уезде, где он и действовал, приведя отряд добровольцев из Минска[11].

По моей же версии, основанной на документальных сведениях, которые  отсутствовали у авторов книги «Ваньковичи»,  а также на которые они не обратили должного внимания, игуменских Лелив-Ваньковичей  было как минимум трое!

В июне 2013 г. я побывал на так называемом «панском» кладбище, расположенном в лесу  за д. Забашевичи Борисовского района по дороге на д. Устронь. Судя по всему, кладбище это было основано Ваньковичами, владельцами имений Забашевичи, Великие Дольцы, Похомово и Устронь Борисовского уезда, в 1863 году. 

После окончательного установления на Борисовщине советской власти в 1920 г. на нем стали хоронить представителей местных католических, и в том числе шляхецких, фамилий: Парфеновичей, Мякот, Ржеуцких и др. 

Всего на кладбище известны три могилы владельцев забашевского имения, а самая ранняя принадлежит Юзефу Ваньковичу.  Читаем надпись на каменном надгробии: «Grób Jozefa Wankowicza, zmarł1863 roku (Могила Юзефа Ваньковича, умер в 1863г.)». 

В разделе поколенной росписи рода Ваньковичей, в рассматриваемой книге, находим: 

IX колено:

Юзеф, крещен 27.3.1819г., жил в Борисовском уезде (1860); жена Ванда Свирида (правильно Свида – А.Т.).

Их детьми были:

X колено:

Флориан–Иоахим, учился в Могилевской гимназии, владел имением Забашевичи Борисовского уезда (1890).

Юзеф-Марьян, родился 28.31.1860 г. в д. Забашевичи Борисовского уезда, крещен 2.4.1860 г. в Борисовском костеле; жена Людвика-Сюзанна Есьман.

Ванда-Мария, родилась 7.7.1856 г. в д. Забашевичи Борисовского уезда, крещена 12.7.1856 г. в Борисовском костеле.

Приведу и данные поколенной росписи рода Ваньковичей о трех предыдущих, до Юзефа, владельцах имения Забашевичи:

VI колено:

Ян-Антон, минский чашник (привилей короля Августа III от 16.101744г.), владелец имения Забашевичи Минского повета (1754), умер до 1766г.; жена Катерина Бруханская. 

VII колено:

Мартин, судья Минского городского суда, владелец имения Забашевичи Минского повета (1777); жена Фелициана Издебская.

VIII колено:

Иоахим, заседатель Борисовского нижнего земского суда (1800), депутат Минского дворянского депутатского собрания от Борисовского уезда (с 1806г.), владел имением Забашевичи Борисовского уезда; жена Маргарита Есьман.

Известны также их родственники по слепянской линии:

 VII колено:

Александр, минский чашник, судья Минского каптурового суда (1764), владелец имения Семеньковичи и Слободка Борисовского повета (1777); жена София Григорович [12]. 

Дед и прадед Ю.Ваньковича скорее всего и не жили  в Забашевичах, и  были похоронены на одном из минских кладбищ, возможно даже на Кальварийском, где, находятся могилы представители многих известных белорусских  шляхецких родов. В том числе там нашел успокоение и живописец  Валентий Ванькович.  Отец же и мать Юзефа, судя по всему, были первыми из владельцев забашевского имения, которые там осели. На мой взгляд, похоронены они были на  кладбище Кальвария под Борисовом. 

Их сына смерть застигла  еще достаточно молодым ( в 44 года). Учитывая же то обстоятельство, что у него на тот момент были малолетние дети, и, следовательно, он еще был полон мужской силы, то это  вызывает законные сомнения в  естественном характере его смерти.

А теперь я перечислю  ряд фактов, наводящих на мысль о вероятном участии Ю.Ваньковича в восстании, и вероятной же причине его смерти.

Для начала обратимся к справочнику Дмитрия Дрозда «Землевладельцы Минской губернии 1861-1900». Среди перечисленных в ней архивных документов находим следующий: Дело об установлении опеки над имением Забашевичи и Великие Дольцы пом-в Ваньковичей /7.11.1863-24.3.1876/[13].  

Из датировки следует, что Ю.Ванькович умер в начале ноября 1863 года. Согласно другого документа, на который имеется ссылка в книге, на 1874 год мать несовершеннолетних Ваньковичей продолжала здравствовать: Дело об утверждении прав помещиков С.С.Микульской, К.С.Бергель (урожд. Свиды), В.С.Свиды, Позняков на насл. им.Упиревичи после смерти отца и деда /10.10.1974 – 30.11.1875/[14].

Теперь открываем  книгу Виктора Хурсика «Трагедыя белай гвардыi (беларускiя дваране у паустаннi 1863-1864 г.г.)». В ней приведен список повстанцев, имущество которых подлежало конфискации  в казну, на фразу из которого, как на доказательство того, что игуменским Леливой был не кто иной, как Казимир Ванькович, ссылаются авторы книги про этот род: «Лелива – по словам некоторых мятежников, некто Ванькович, но неизвестно, какой именно»[15].

В трактовке  этого документа, по моему мнению, и допущена ошибка. А именно,  к списку, датированному 01 января 1864 года, прилагался и формуляр М.В.Д. Минского губернского правления 1 отделения 3 стола от 28 февраля 1864 г. №809, адресованный  Минской палате Государственных имуществ, и касающийся розыска имущества поименованных в списке мятежников. В последнем документе имеется разъяснение, по каким категориям составлялся список. А именно он касался:

1.) Начальников мятежнических шаек, из которых некоторые убиты в делах с войсками, а другие успели бежать, и неизвестно, где находятся;

2.) Лиц разного звания, участвовавших в мятеже и бывших в мятежнических шайках, из коих также некоторые убиты, а другие бежали и неизвестно где ныне укрываются;

3.) Лиц, причисленных по участию к мятежу к преступникам первой категории и по приговорам полевого военно-уголовного суда, утвержденным местными военными начальниками, подвергнутых смертной казни[16]. 

Ни Казимир, ни даже Мельхиор Ванькович к указанным категориям не относятся. Еще до составления списка они давно уже были схвачены и находились в Минской тюрьме, где ждали приговора суда. Поэтому ни тот, ни другой к повстанцу Леливе, из рассмотренного списка, никакого отношения иметь не могут. 

К тому же фамильный герб их рода «Лис», а герб «Лелива» принадлежал, в том числе, представителям шляхецкого рода Лясковских[17]. Поэтому, на мой взгляд, персонализировать игуменского Леливу – Казимира Ваньковича только по прямому родству с его братом Яном–Эдвардом, недостаточно. 

Заходим в Интернете на сайте  MGORKA.BY в раздел «История» и находим там главу  «Паустанне 1863г. у Iгуменскiм павеце» из книги Г.В.Киселева «На пераломе дзвух эпох. Паустанне 1863г. на Мiншчыне». Мн. 1990. 

Читаем: «Успехи отряда Лясковского (Станислава («Собека»), командира объединенных повстанческих отрядов Минской губернии) притягивали в его ряды новых волонтеров. В конце мая свежую группу, сформированную в Минске, привел  Ванькович-Лелива. По некотором сведениям (внимание!), через несколько дней тот же проворный Лелива появился в отряде с новыми людьми из города».

Если точно следовать сведениям об игуменском  Леливе из книги А.Ф.Сирнова «Восстание в Литве и Беларуси 1863-1864г.г.» выходит, что один и тот же Ванькович в период с 26/28 мая – 3/4 июня привел в отряд Лясковского две группы новобранцев, что за такой небольшой отрезок времени, пешком, пробираясь по территории занятой карательными войсками, сделать было, на мой взгляд, практически невозможно. 

Согласно моей версии, вторую из указанных партий повстанцев привел не Ян-Казимир, а Стефан Ванькович. В таком случае партия эта, так же как и первая, скорее всего, попала на Игуменщину со стороны Смолевичской волости  Борисовского уезда. 

Теперь открываем  книгу «Памяць» Чэрвеньскага раена и в статье Г.М.Авласенко, посвященной рассматриваемому восстанию читаем: «…Шли недели и месяцы, а восстание все не стихало. В начале ноября 1863 г. могилевский губернатор получил сведения о том, что отряд Лясковского в количестве 70 человек скрывается в лесах за 30 верст от границ Могилевской губернии. 

По приказу Муравьева против повстанцев снова были направлены войска из Минска и Могилева. До зимы последний отряд борцов за свободу был распущен, хотя отдельные участники выступления держались в минских лесах значительно позднее…»[18]. 

Итак, нам известно, что на начало ноября 1863 года, вопреки цитируемому выше утверждению автора книги «Восстание в Литве и Беларуси 1863-1864 г.» А.Ф.Смирнова[19], отряд Лясковского еще действовал где-то в районе пограничья нынешних Березинского, Червеньского, Смолевичского и Борисовского районов, где находится и д.Забашевичи. 

На этот же период приходиться и дата смерти бывшего ее владельца, Юзефа Ваньковича. Известно, что представители этой фамилии отличались исключительной родовой сплоченностью, и авторы рассматриваемой книги перечисляют  семь установленных представителей рода, в той, или иной мере принимавших участие в национально-освободительном восстании 1863-1864гг. 

Составители книги  приводят и сведения о родстве Ваньковичей с такими шляхецкими фамилиями как Свенторжецкие и Свиды, которые также приняли самое активное участие в этом восстании, и, причем играли в нем не последние роли, что уже само по себе делало весьма проблематичным остаться в стороне от той или иной доли участия  в нем и со стороны Юзефа Ваньковича, чье имение к тому же находилось в районе действия Игуменских повстанцев.

Могила Ю.Ваньковича находится за пару километров   от его бывшего имения, в лесу,  и это наводит на мысль о том, что со стороны родственников имела место попытка скрыть от властей внешние признаки его насильственной смерти, которые могли быть замечены при открытых похоронах на католическом кладбище Кальвария возле Борисова, где, судя по всему, были похоронены его родители. Если бы эти сведения получили огласку, то последствия для семьи покойного могли быть самыми неблагоприятными.

Российская колониальная администрация наложила бы  секвестр на его  имения, а в дальнейшем могла  и конфисковать их в казну.

Безусловно, прямые наследники Юзефа Ваньковича могли бы поставить  точку в моих измышлениях, подтвердив, или окончательно опровергнув версию об участии их предка в восстании, но обстоятельства заставляют сомневаться в том, имеются ли таковые?

Так значительная часть моего детства прошла в Забашевичах, и в этой связи вспоминается один почти детективный сюжет из  его истории, изложенный мною в статье «З таямнiцау гiсторыi Забашаўшчыны»,  опубликованной  в  краеведческой газете «Гоман Барысаўшчыны» [20]. 

Излагаю его суть с учетом переосмысления новых, ставших мне впоследствии известных фактов и обстоятельств.

В 1920 г. после начала наступления войск РСФСР в Беларуси во время войны с Польшей, последний владелец забашевского имения стал спешно эвакуировать свое имущество. В том числе паробки пана погнали на ст. Жодино на погрузку стадо коров. 

Старшей Ванькович назначил Альжбету Шахно, родом из д. Забашевичи, одну из своих служанок, или гувернанток. Девушка эта была красивая и пользовалась расположением панича. После выполнения поручения, он как будто обещал отпустить ее домой. В результате же красавица вместе с землевладельцем  уехала в Польшу. Сначала она жила в доме Ваньковича в Варшаве, где к ней относились очень хорошо. Через некоторое время, не без его протекции, Альжбета вышла замуж за некоего поляка по фамилии Пеньковский. На родине у девушки остались  братья Владимир, Иван, Франек и сестра Эмилия (по мужу Прохоревич). 

Где-то в годах 1960-х годов, в период т.н. «Хрущевской оттепели», А.Шахно получила в советском посольстве разрешение и визу на поездку в БССР к родным. 

Еще жива была ее сестра, которая проживала вместе с семьей в д. Новищено Забашевского с/Совета. В Забашевичах проживали племянники – дети братьев. На родину Альжбета приезжала с сыном Стефаном. Лет через 10 она второй и последний раз приезжала сюда уже с дочерью Яной (по мужу Залога). 

Осенью 2009 г. от последнего, из проживающих в д.Слободка Забашевского сельского Совета, представителя фамилии Завадский – Владимира Завадского (на тот момент ему было около 80 лет), я услышал историю о  том, что после Второй Мировой войны в деревню приезжали какие-то «наследники». 

Они разговаривали со старожилами, много времени провели с одним стариком по фамилии Сацук, который умер где-то в конце 80-х - начале 90-х годов минувшего столетия.  

Дед этот куда–то водил приезжих, и что-то показывал. А через некоторое время, после их отъезда, в лесу, примерно на середине дороги между Слободкой и Забашевичами, в районе археологических малых курганов, местные жители нашли свежую аккуратную яму правильной прямоугольной формы.  

Итак, в 1920 г. Ванькович эвакуировался в спешке. Вполне вероятным является то, что А. Шахно могла сопровождать вместе со стадом коров и какой-то ценный для его владельца груз (семейный архив, драгоценности и др.). Его часть могла быть по каким-то неизвестным причинам закопана в лесу в приметном месте. 

В таком случае очень логичным является и то, что панич забрал девушку с собой, чтобы сохранить тайну. Навряд ли тогда кто-то мог в серьез думать о том, что Советы в Беларуси задержаться надолго. Сам собой напрашивается и вывод о том, что приезды А.Шахно с детьми на родину, появление в д.Слободка каких-то «наследников» и их прогулки с дедом Сацуком, правильная яма (под ящик, или сундук?) в районе малых курганов между Слободкой и Забашевичами  - звенья одной цепи, которые могут объяснить «претензии» бывшей служанки помещиков на их «наследство», в случае, если никого из них не  осталось в живых. Не исключаю  и возможность отцовства последнего владельца имения первенца  Альжбеты.

На вероятность же отсутствия в живых прямых и законнорожденных наследников землевладельца  наводит один факт, изложенный в книге «Ваньковичи». А именно, в июле 1943 г. в Варшаве во время празднования свадьбы  дочери бывшего сенатора Станислава Костки Ваньковича (Калюжицкая линия) – Терезы и Иво Межеевского, гестапо убило родителей невесты и многих из гостей[21], среди которых могли быть и забашевские Ваньковичи. 

Если же к этому присовокупить тот факт, что в результате вспыхнувшего через год Варшавского восстания (01.08.-02.10.1944г.г.) было убито от 150 000 до 200 000 человек только мирных жителей польской столицы, а более половины ее лежало в руинах[22], то вероятность того, что представители забашевской линии рассматриваемого рода не дожили до конца войны, очень велика. 

Поэтому и вероятность получения сведений, подтверждающих, или опровергающих версию об участии их предка в национально-освободительном восстании 1863-1864 г.г. от них самих, практически сводится к нулю. Родственники же Альжбеты Шахно, с которыми мне представилась возможность пообщаться, по поводу наследников последнего забашевского «пана», или возможно сохранившегося семейного архива землевладельцев, ничего пояснить не могут, или не хотят.

Во время своих приездов на родину, Альжбета поведала своей родне историю о том, что один из Ваньковичей захоронен при сабле с золотой рукоятью и золотых же ножнах, а также при ценных наградах. Через непродолжительное время фамильное захоронение было осквернено, а вслед за этим, один за другим скоропостижно и трагически погибли два молодых племянника старушки.

Один разбился на мотоцикле, второй – угорел. Народная молва именно им «приписала» осквернение могилы пана.

Были ли в захоронении какие-либо драгоценности, или нет, теперь мы уже вряд ли узнаем, но в связи с перечисленными обстоятельствами, сама собой напрашивается мысль о том, а не могила ли повстанца, захороненного с оружием, была осквернена?

Умереть же он мог от ран, полученных в одном из последних боев отряда Станислава Лясковского с российскими карательными войсками, или же от болезни – следствия тяжелых условий партизанских будней. 

P.S.

Так сколько же всего повстанцев из рода Ваньковичей взяли себе один и тот же псевдоним Лелива, и с чем это было связано? Ответ на этот вопрос, на мой взгляд, кроется в том, на что  я уже выше обращал внимание. А именно, в исключительной родовой сплоченности рода, что прослеживается на протяжении всей книги про них.  

На мой взгляд, под маской Леливы могли скрываться как три, так и более  Ваньковичей. Взяли  же они себе этот общий псевдоним, скорее всего, с целью создания  определенных  трудностей в  идентификации властями каждого из них в отдельности,  что в какой-то мере обезопасило их семьи от репрессий, и что в результате, по моей версии, и позволило Юзефу Ваньковичу остаться нераскрытым.

Ссылки:

[1] Смирнов А.Ф. Восстание в Литве и Беларуси 1863-1864г. М. 1863. С. 431-434.

[2]  НИАБ, Ф.1418, Оп.3,Д.1,Л.13об.,14.  

[3] Rok 1863 w Mińszcyźnie. Mińsk.1927. S.68, 85.

[4] НИАБ, Ф.296, Оп.,1, Д.90, Л.12об, 13.

[5] НИАБ, Ф.319, Оп. 1, Д.479, Л.7об.

[6] Восстание в Литве и Белоруссии 1863-1864 г.г. С.429-431.

[7] НИАБ, Ф.1418, Оп.3, Д.1, Л.12 об., 13.

[8] Rok 1863 w Mińszcyźnie. Mińsk.1927. S.61, 78.

[9] НИАБ, Ф.299, Оп.1, Д.572, Л.892, 903об.

[10] НИАБ, Ф.299, Оп.1, Д.579, Л.555-559; Ф.319, Оп.1,Д.479, Л.7об.

[11] Ваньковичи /Беларусский родовод/ Беларуская энцыклапедыя iмя Пятруся Броукi. 2012г. С.72.

[12] Там же. С.17-30.

[13] Дрозд Д. Землевладельцы Минской губернии 1861-1900. Мн., «Медисон», 2010. С.85; НИАБ. Ф.147, оп.3, д.4510.

[14] Там же. С.489; НИАБ, Ф.147, Оп.3, Д.8053.

[15] Хурсик В. Трагедыя белай гвардыi (беларускiя дваране у паустаннi 1863-1864г.г.). Мн. Пейто, 2002г. С.77; НИАБ, Ф.320, Оп.1, Д.398, Л.199 об.

[16] Хурсик В. Там же. С.74.

[17] Крукоускi У. Срэбная страла у чырвоным полi /З гiсторыi беларускiх прыватных гербау/ Мн. Лiтаратура i мастацтва. 2010г. С.72.

[18] Авласенко Г.М. /очерк «Паўстанне 1863 года у Iгуменскiм павеце/ «Памяць» Чэрвеньскага раена, Мн., Белта, 2000. С.59.

«Восстание в Литве и Беларуси 1863-1864г.» А.Ф.Смирнову, (стр.431-434)

[19] Смирнов А.Ф. Восстание в Литве и Беларуси 1863-1864г. М. 1863. С. 431-434.

[20] А.Цiсецкi / З таямнiцау гiсторыi Забашаушчыны/ Гоман Барысаушчыны/№3(144), 2011г. 

[21] Ваньковичи /Беларусский родовод/ Беларуская энцыклапедыя iмя Пятруся Броукi. 2012г. С.153.

 [22] Советская военная энциклопедия. Т.2 С.22-23.

Андрей Тисецкий, специально для «Исторической правды»
17:33 08/01/2018
загружаются комментарии