Как в БССР испугались войны в Польше

Пимен Панченко называл «освободительный поход Красной Армии в Западную Беларусь» оккупацией.
Как в БССР испугались войны в Польше
istpravda.ru
Будь народный поэт Беларуси Пимен Панченко жив, наверняка удивился бы недавно обнаружившемуся в архиве документу. А, может, и не удивился бы. А просто кое-что из давних событий  вспомнил - и добавил: в качестве личного рассказа о прошлом. 

Но, увы, поэта уже нет с нами - и прокомментировать архивную находку он не сможет. Поэтому попробуем сами представить ситуацию далекой осени 1939 года. Той самой, когда в нашей республике произошло много важных политических событий.

Итак, на дворе сентябрь 1939 года. 

Минские клены стоят, тронутые первым осенним золотом. Детвора спешит в школы. А взрослые на службу. Кто в контору, а кто на завод или фабрику. Но не все. 

Немалая часть людей с повестками в руках направляются в военкоматы - в Беларуси в связи начавшейся войной между Польшей и Германий 7 сентября объявлены военно-учебные сборы. Мужчины, начиная с 1899 года и кончая 1915-м годом рождения, срочно призываются в Красную Армию. 

Те же, кто не попадает под этот возрастной ценз и имеет свободное время, собираются возле магазинов или сберкасс. В первых, отстояв длинную очередь, люди покупают соль, мыло, сахар, муку и другие товары. А из сберкасс вкладчики срочно забирают деньги. 

Мы не драматизируем ситуацию выдуманными деталями - а лишь воспроизводим атмосферу тех лет с помощью архивных документов. В частности, спецсообщения за номером 2214, от 10 сентября 1939 года, адресованного из НКВД БССР секретарю ЦК КП(б)Б Пономаренко, где и приводятся конкретные факты "панического настроения среди населения", вызванного объявленным в Беларуси "набором в лагери приписного людского состава к воинским частям".

Например, с 1-го по 9-е сентября в центральной сберегательной кассе N16 столицы "приход составил 1033038 рублей, а расход - 2897837 рублей". То есть минчане срочно забрали назад 1264999 рублей. В Бобруйске ситуация оказалась и того круче: только 8 сентября "центральная сберегательная касса, ввиду полного расхода наличности денег, затребовала из Госбанка 300 тыс.руб. для выдачи вкладчикам".

Простые люди берут пример с руководящих товарищей. "Зав.военным отделом Узденского РК КП(б)Б Якимович Павел Федорович, будучи в деревне Чуриловка в кооперации, колхозникам заявил, что в м. Узда нет сахару и тут же в кооплавке закупил для себя 18 клгр. сахара".

Страх возможной войны закрадывается в сердца. И хотя, казалось бы, бояться нечего - СССР и Германия заключили между собой пакт о ненападении, очевидные военные приготовления только подбавляют тревоги. 

"Тоболин Лука Лукич, управделами Белорусской опытной станции животноводства... заявил: "Раньше мы в газетах ругали фашизм и Гитлера, а теперь тем же газетам приходится писать иначе... Наш договор с Германией развязал ей руки. Польша, очевидно, в ближайшее время будет разбита и занята Германией, которая дойдет к нашим границам и может выступить против нас. Гитлеру верить нельзя".

Людям страшно, очень страшно. "Житель деревни Низок Узденского района Панасюк Марк  заявил: "Наши советские достижения такие, какие буржуазия имела до революции. Будущая война будет такая, что никого в живых не останется".

Особенно переживают женщины: "Забрали всех мужчин и нам приходится за них работать. Чем такая жизнь, лучше себя стукнуть топором по голове... Германия обманула Советское правительство, заключив договор о ненападении, а на самом деле она разобьет Польшу, а после нападет на Советский Союз", - прогнозируют Галиенко и Рагинская из Живневского сельсовета Дрисненского района (и это в сентябре 1939-го, а не в июне 1941-го. Какая дальновидность – «Историческая правда»).

Люди шепчутся между собой - а также с теми, кто тихо доносит об их опасениях в органы. (Благодаря чему, собственно, мы и имеем - любит мать-история парадоксы - срез довоенного общественного мнения).   

Вот и молодой симпатичный человек - двадцатидвухлетний поэт, успевший поучительствовать на Могилевщине и издать в 1938 году первый сборник под названием "Упэўненасць", полный задора и юношеских амбиций заведующий отделом в газете "Лiтаратура i мастацтва", Пимен Панченко  жаждет дружеского общения. Да и как не жаждать: душа рвется обсудить злободневные события, до хрипоты поспорить.

И поэт выставляет душу нараспашку.

Где и кому - нынче трудно сказать. Может, в редакции, может, за чаркой с товарищами, а возможно, в очереди за хлебом. Хотя последнее и кажется нам маловероятным - потому что высказывания явно предназначались не для случайно-посторонних ушей. А по крайней мере для тех, кто мог расположить юного Пимена к откровенности.

Так или иначе, но факт остается фактом: среди слушателей доверительной эскапады Панченки был тот, кого народ называет стукачом, а органы - источником.

Любопытно, конечно, было бы посмотреть, как вел себя данный "источник" при беседе с тем, кого собирался заложить: напрягался, краснел, смущался, отводил взгляд. Или наоборот - с тайным изуверством тянул поэта за язык, побуждая к еще большей откровенности.

Увы, фантазировать мы не можем - не тот жанр.

А потому просто процитируем то, что "источник" оперативно донес в НКВД после душевного разговора. Благо у нас есть на сей счет абсолютно достоверный документ (под номером 5409/4 от 14 сентября 1939 года) за подписью самого Лаврентия Цанавы, тогдашнего главы всесильного белорусского НКВД, который он направил лично товарищу Пономаренко.

Для большего аромата эпохи сохраним стиль и орфографию данного  послания.

"Заведывающий поэтическим отделом редакции газ. "Литература и Мастацтва" - ПАНЧЕНКО Пимен нашему источнику рассказал; что 7-го сентября - с.г. редактора газеты - ГУРСКОГО, вызывали в ЦК КПБ(б) и он срочно составлял список белорусских писателей, которые могут переводить с русского языка на белорусский и наоборот. 

ПАНЧЕНКО источнику заявил, что его вызывали в НКВД. В процессе дальнейшего разговора ПАНЧЕНКО источнику рассказал, что ему известно о том, что скоро Западная Беларусь будет оккупирована и присоединена к нам. К этому идет подготовка. Об этом якобы с немцами у нас есть договоренность, что они дойдут только да Западной Беларуси и Украины. 

В условиях общей паники в Западной Беларуси и Украине, при нашем активном участии, начнется революция, компартия Западной Беларуси и Украины будет просить СССР о помощи и присоединении к Советскому Союзу. После этого Красная армия оккупирует Западную Беларусь и Украину. 

Эта оккупация совершилась бы даже в том случае если - бы с немцами не было договоренности, в силу того, что мы на эти районы большие претенденты чем немцы, ведь мы их потеряли по Брестскому миру, а немцы возьмут свои районы. Западная Беларусь будет присоединена к нам. К этому событию готовится и бумага и листовки и кадры и правительственные документы - все. 

Многих из нас - писателей, учителей, партийных и других работников, перебросят в Вильно, Белосток, Барановичи. Там на белорусском и русском языках начнут издавать декреты, все документы, работать школы, создадут особые области. В связи с этим и составляется список ГУРСКОГО. Все у нас почти готово - армия, конфискованы все автомашины, мотоциклы, бумага и даже велосипеды.

ПАНЧЕНКО вышеуказанное сообщил также преподавателю Папернянской школы, Минского района - Грамовичу Ивану, который рассказал об этом нашему источнику в присутствии преподавателя Колодищанской Средней школы НЕХАЯ Григория.".

В завершение циркуляра Цанава добавляет примечательную фразу:

"Для сведения сообщаю, что ПАНЧЕНКО Пимен в НКВД БССР не вызывался".  Примечательна она тем, что дает понять партийным верхам: никакой утечки информации из грозного ведомства быть не могло. Никто ни о чем подобном в монументальном здании ни тайно, ни явно не информировал Пимена Панченко. 

Ну а существовал ли тогда список Гурского - напрашивается вопрос? И мог ли быть реальный прецедент для подобного прогноза политических событий у юного поэта?

Самое интересное, что в фонде ЦК КП(б)Б хранится составленный как раз в сентябре 1939 года список членов и кандидатов в члены партии, владеющих польским языком, в котором насчитывается 90 фамилий. Есть и черновые списки отдельных парторганизаций БССР, на основе которых и был сформирован интересующий нас именной список.

Так что Пимен Панченко и дружески прильнувший к нему бесфамильный сексот в своих прогнозах были недалеки от истины.

Потому что дальше в отечественной истории произошло то, что мы хорошо знаем из учебников. 17 сентября 1939 года (буквально через десять дней после достопамятного разговора поэта с "источником") Западная Беларусь была воссоединена с Восточной. Товарищ Молотов выступил перед советскими слушателями по радио, объяснив политическую закономерность подобного международного шага.

На этом можно было бы поставить точку, если б не два любопытных момента. 

16 ноября 1939 года Пантелеймон Пономаренко выступил на Пленуме ЦК КП(б)Б с докладом о положении в Западной Беларуси. И сказал буквально следующее: 

"Военные действия нами готовились немножко, конечно, раньше... Нужно сказать, к чести наших партийных товарищей и тех, кто знал, конспирация была выдержана полностью, абсолютно вплоть до того момента, когда наши пограничники перешли на рассвете границу 17 сентября, то каждая польская стражница расценивала как местный инцидент и пыталась организовать отпор. И только, когда посмотрели, что подходят регулярные части, начали удирать, но как говорится, было уже поздно".  

Выходит (если верить все тому же источнику), самым слабым звеном в предшествующей воссоединению партийной конспирации был говорливый двадцатидвухлетний поэт. Но - вот чудо - судьба оказалась к трибуну весьма благосклонна. И, несмотря на лежавший в анналах НКВД компромат, оградила от неприятных последствий. Во всяком случае, в архиве нет данных, что делу был дан какой-то ход.

А окрыленный новыми идеями поэт в 1940 году издал второй  сборник - под названием "Верасневыя сцягi", восславив освободительный поход Красной Армии.

P.S. Гораздо позже Пимен Панченко напишет такие строки:

Я рос бяздумным дурнем, як i усе,

I славiў росквiт,

Светлы век машынны.

Глядзеў з пагардай на каня ў аўсе,

На воз бацькоўскi свежай канюшыны.

Я цэрквы закрываў,

Я абразы палiў,

Сялянскаю маёмасць перапiсваў,

И нюхалi нiшчэмныя палi

Кароў галодных

Родные мне пысы...

Людмила Селицкая, Вячеслав Селеменев, специально для «Исторической правды»
00:31 23/12/2015
загружаются комментарии