Охрана границ Российской империи с Речью Посполитой и Великим Княжеством Литовским (1772-1795)

Продолжаем рассказ об истории формирования пограничной охраны на территории России и Беларуси.
Охрана границ Российской империи с Речью Посполитой и Великим Княжеством Литовским (1772-1795)
istpravda.ru/bel
Боярским приговором от 16 февраля 1571 г. был утвержден ряд предложений о реформировании охраны границ Великого княжества Московского. Так, вдоль границ были устроены станицы – небольшие по численности отряды служилых людей, высылаемые в порядке очередности из приграничных городов на границу. 

Комплектовались такие станицы по смешанному принципу: на командные должности и должности специалистов набирались профессионалы – «прибор», а стражники комплектовались из числа «посохов». В каждой пограничной станице назначался начальник, который отвечал за подбор кадров и их воспитание, а также был обязан обучать своих подчиненных тонкостям пограничной службы, разведывательной и сторожевой деятельности. 

В целом, в результате осуществления мероприятий, утвержденных Боярским приговором, пограничная охрана была укреплена за счет набора и призыва стражников, их всестороннего обеспечения, а также привлечения к охране границ местных жителей, которые были проводниками на труднодоступных участках, переводчиками, обеспечивали стражников провиантом, лошадьми и выполняли первичные оперативные задания. 

Все это позволило значительно снизить вероятность нападений со стороны соседей и уменьшить убытки, которые причинялись приграничным районам, а самообеспечение приграничных городов значительно снизило затраты казны на оборону и охрану границ.

В 1700 г. царь Петр I, заключив союз с Данией и Речью Посполитой, объявил войну шведскому королю Карлу XII. Готовясь к войне, царь не только начал увеличивать численность своих войск, но и приводить в порядок охрану западных границ, которые, по его оценке, «зело голы, а наипаче всего конницею». В 1706 г. царь повелел по линии Псков – Смоленск – Рославль – Брянск возвести засечную черту: перекопать дороги, разобрать и приготовить жителям Смоленского княжества ружья, ножи, рогатины и быть готовым для караулов и обороны.

Также царь повелел на этой линии возвести форпосты и восстановить прежние крепости. «Для всегдашней пограничной предосторожности и содержания форпостов и других пограничных надобностей» Петр I повелел из псковской и смоленской шляхты сформировать драгунские шквадроны. Один из таких шквадронов был сформирован 28 июля 1708 г. в г. Рославле в составе пяти фузелерных рот, на формирование которых поступило 598 шляхетских рейтарских драгунских детей и недорослей, имевших за собою поместья. Командиром шквадрона был назначен смоленский шляхтич подполковник М.Ф. Челишев, в 1711 г. произведенный в полковники. 

Однако шквадроны, хотя и учрежденные по образцу драгунских полевых полков, в штатное число войск не входили и служившие в нем шляхтичи имели только свои поместные оклады. Лишь в 1713 г. Высочайшим указом было повелено Смоленскому гарнизонному комиссару выдавать чинам Рославльского шквадрона оклады жалованья, а нижним чинам – провиант. Однако более или менее своевременно жалованье выдавалось только до 1724 г., а в дальнейшем – очень редко. Срок службы для нижних чинов, так и для офицеров, до 1736 г. не был определен. Увольняли от службы только за старостью, увечьем, неспособностью или по особенной протекции. 

Во исполнение сенатского распоряжения «в средине полка устроить двор для квартирования штаба и для других шквадронных надобностей», в Рославле на Дубининской улице в 1724 г. был постоен «штабной двор». Также повелевалось «построить слободы, в которых сделать: сержантам каждому по избе, причем унтер-офицерам двоим одна, рядовым троим одна-же, и ставить в тех слободах не меньше капралства и не больше роты; в каждой роте сделать обер-офицерам двор, в котором было бы две избы – офицерам с сенями и одна изба людям; также в средине полка сделать штабу двор в восемь изб и при том дворе шпиталь; строить полками, а где полков не будет – крестьянами и посадскими людьми и разночинцами, которые в подушный сбор положены».

При учреждении штабных дворов для вечных квартир армейских частей имелись намерения: «чтобы всех солдат, по крайней мере желающих, поженить; чтоб во время походов жены оставались при тех дворах, получали от казны на свое и детей своих пропитание, пайки; чтоб в каждом были швальни для постройки мундиров, палаток и всей прочей амуниции и чтобы в работе той упражнены были те же жены; чтоб в каждом учреждена была для детей их школа, в которой сверх обучения грамоте преподавались военные правила; чтоб убылые в полку том, пока дети их не придут в возраст, дополнялись рекрутами из той губернии, в которой находился двор тот».

Таким образом, шквадрон был расквартирован особыми слободами, в каждой из них размещалось не менее капралства (взвода) и не более роты; рота от роты находилась на расстоянии 10 верст. Но так как шквадрон охранял границу, то все его подразделения находились вдоль нее на протяжении более 300 верст. Офицеры шквадрона в уездах приграничной полосы исполняли полицейские обязанности и обладали судебной властью. Кроме того, офицеры и унтер-офицеры шквадрона были обязаны смотреть, чтобы жители не бежали с мест приписки, чтобы никто не укрывал беглых, преследовать воровство и разбой, ловить беглых солдат и помогать лесничим. 

Кроме швадронов, для охраны западных границ России в 1713 г. Петр I учредил и ландмилицию – военные поселения, предназначенные для военно-пограничной службы, которые разместились в приграничной полосе. Служба этих формирований проходила на земляных укреплениях крепостей, в городских башнях, в местах наиболее удобных для быстрого выдвижения на направления возможного проникновения с сопредельной стороны. Небольшие посты, выдвинутые вперед за линию укреплений, вели наблюдение за сопредельной стороной. При возникновении угрозы они подавали сигналы, поджигая хворост или бочки со смолой. 

В некоторых крепостях располагались только конные отряды, которые патрулировали линию границы, совершая рейды продолжительностью порой до двух недель, удаляясь от крепостей более чем на 100 верст. 

С 1717 г. ответственность за охрану западных границ России была возложена на Военную коллегию во главе с князем А.Д. Меньшиковым, его же драгунские полки вышли на охрану границы с ВКЛ. Впоследствии на этом участке были устроены форпосты и заставы, а с 1718 г. началось расквартирование полевых регулярных войск по приграничным губерниям. Кроме того, охрану этого участка границы осуществляли также казаки и ландмилиция, подразделения которых отвечали за определенную часть участка. 

Также к охране границы привлекалось и местное население, о чем свидетельствует, в частности, распоряжение Петра I генерал-майору В.Д.Корчмину: «Чтоб мужиков, у которых ружья, приказные их знали, такие косы насадя прямо и рогатины имели и готовы были для караулов и обороны; и для того приказать тем, кои владеют, под смертной казнью о сем, и прочее все исполнять со всяким прилежанием как доброчему человеку надлежит и ответ достойный дать». 

Со временем некоторые участки границы охранялись определенными семьями местных жителей, став наследственным делом. Кроме этого, местному населению приграничной полосы вменялось в обязанность строить здесь дороги, мосты, переправы и крепости, выделять дома для воинского постоя, подводы, лошадей и «корма». 

В 1723 г. для предотвращения контрабандного провоза через западную границу европейских товаров Петр I издал указ, предписывающий по всей границе с Речью Посполитой и ВКЛ «по большим дорогам учредить крепкие заставы и между тех больших дорог проезды лесом зарубить, а где нет лесу, то рвами перекопать и накрепко наказать, чтобы никто ни для чего по оным за рубеж не ездил и следу не прокладывал, а объезжал бы на помянутые большие дороги, а для того в помянутых от одной до другой иметь разъезды, а ежели на таких заповедных проездах явится след то тут дожидать, и кто поедет того взять и штрафовать взятием того с чем будет взят». 

Во исполнение этого указа по всей линии границы линии от Пскова до Смоленска в лесах были вырублены просеки в 300 шагов шириной, а от Смоленска до Брянска – в 150 шагов. За состоянием устроенной просеки следили особые «послуживцы», в обязанности которым вменялось не только исключение зарастания просеки, но и обновление пограничных знаков, нанесенных на камнях и деревьях. 

В 1724 г. Петром I была введена крепостная система охраны западной границы России, во исполнение которой на границе с Речью Посполитой и ВКЛ между крепостями и впереди их стали располагаться армейские форпосты в составе 4-8 человек. Таким образом, охрана границы на этом участке стала эшелонированной вглубь: на первой линии несли службу армейские форпостные команды, а на второй – подразделения казаков и ландмилиции. Опорными базами сторожевой и дозорной служб были крепости, гарнизоны которых подчинялись воеводам.

В связи с введение крепостной системы, правительство предписало в 1724 г. Рославльский драгунский шквадрон упразднить, людей его составляющих, разместить по полкам, а полковника Челищева определить к Воронежскому гарнизону. Но Челищеву не хотелось лишиться доходного места и оставить без надзора свои обширные поместья в Рославльском уезде, потому он стал хлопотать об отмене указанного распоряжения и в средине 1725 г. его хлопоты увенчались успехом – Рославльский шквадрон продолжил свою пограничную службу. 

Однако, т.к. сенат предложил сократить расходы на армию и уменьшить число войск, шквадрон перешел на полное иждивение смоленского дворянства.

Шквадрону было приказано по государственной границе в Смоленской губернии содержать форпосты, по пять драгун при одном капрале, а караульным офицерам, кроме прямой службы, вменялось в обязанность не допускать «римских ксендзов» из Речи Посполитой и Великого княжества в Россию, а смоленской шляхте, без указа или паспортов не разрешать пересекать границу. 

Кроме пограничной службы шквадрон нес еще таможенную службу на заставах и полицейскую, направленную на поимку разбойников и беглых крестьян, а при сборе податей и подушных, драгуны посылались в деревни на экзекуцию до внесения требуемой суммы. Причем поимка беглых крестьян и недопущение нарушения границы «беглыми людьми» были одной из главных задач шквадрона, как и всей русской пограничной охраны того времени. 

Дело в том, что, спасаясь от крепостничества и помещичьего произвола, российские крестьяне убегали за границу империи, в том числе и на территорию Великого Княжества и Речи Посполитой, где крепостного права не было. Убегали в одиночку и группами, с оружием и без, порой нападая на российские таможенные заставы и форпосты. В частности, по сообщению полковника Челищева 17 апреля 1725 г. в Великое Княжество массово сбежали крестьяне Смоленской губернии, вооруженные берданками, рогатинами, дубьем. 

Между ними и драгунами «были драки» и, в связи с малочисленностью драгун, предотвратить побег крестьян не удалось, хотя Челищев отдать приказ «стрелять и колоть» беглецов. После этого Сенат 19 апреля 1725 г. принял Указ «Об усилении караулов на заставах Смоленской губернии для поимки беглых» и поручил Военной коллегии поставить там новые заставы. Но это мало изменило ситуацию на границе и тогда 15 сентября 1732 г. Сенат санкционировал крайние меры – принял указ о «постановке войск на польской границе для истребления перебежчиков». Кстати, из Великого княжества в Российскую империю крестьян-перебежчиков не было, так как желающих менять свободу на крепостничество среди беларусов не находилось. 

Такая тягостная служба шквадрона приносила пользы немного, а строевое образование и дисциплина со временем падали все ниже и ниже, чему в немалой степени способствовало и то, что чины шквадрона с 1713 г. не получали ни жалования, ни провианта, ни фуража для лошадей.  В результате драгуны почти не смотрели за своими лошадьми, мало обращали внимания на одежду, еще меньше – на оружие, а на некоторых постах шляхтичи-драгуны несли службу и вовсе без оружия.

В этот период немалое беспокойство российским властям доставляли набеги «разбойных людей из Литвы» на приграничные населенные пункты, жителям которых «чинились обиды» – их грабили, убивали, угоняли скот, уводили людей и т. д. Причем нападения совершались не только на дома обывателей и на помещичьи усадьбы, но и на форпосты. Так, генерал Лессил сообщал о нарушении границы в Великолукском уезде, когда на заставу напало около 300 человек, которые затем увели часть жителей за кордон, в Великое княжество. 

В связи с такой ситуацией на границе, российское правительство было вынуждено принимать срочные меры к защите своего приграничного населения. 

Так, еще 16 марта 1738 г. Сенат издал указ «О содержании на российской границе исправных форпостов для обороны от нападения поляков». В соответствии с этим указом форпостные команды были значительно увеличены. Для несения службы на границе от них выделялись «более частые войсковые разъезды». 

Обнаружив на границе вооруженную группировку, форпостные команды принимали меры к пресечению ее разбойных действий на территории империи и задержанию или выдворению за ее пределы. Стражникам и местным жителям было предписано собирать сведения о нарушителях границы и «кому какие от поляков обиды приключают», направлять их в пограничные команды, которые затем «обстоятельные ведомости» подавали властям Речи Посполитой и в Коллегию иностранных дел. 

Ради справедливости надо отметить, что и с российской стороны также совершались разбойничьи набеги на территорию Речи Посполитой и Великого княжества, поэтому 11 октября 1739 г. императрица Анна Иоанновна отдала распоряжение смоленскому губернатору «О предосторожности от набегов и обид польских жителей».

Хотя охрана российских границ постоянно совершенствовалась, но в XVIII в. пограничные крепости и укрепленные линии утратили свое значение, так как первоочередными стали задачи защиты экономических интересов государства, в первую очередь – борьба с нелегальным ввозом товаров (контрабандой). В этой связи статус пограничников изменился – из военного ведомства их перевели в таможенное.


В 1725 г. в России был учрежден покровительственный таможенный тариф, поощрявший вывоз русских товаров за границу и ограничивавший ввоз тех товаров, в которых страна не нуждалась. В 1731 г. был введен еще более умеренный таможенный тариф. Эти меры привели к некоторому уменьшению контрабанды, но конкуренцию европейским товарам российские, как и сейчас, составить не могли, что привело к сокращению производства и к спаду промышленного развития страны. 

В этой связи императрица Елизавета Петровна в 1741 г. вновь ввела повышенные пошлины на иностранные товары. Но это вызвало лишь увеличение потока контрабанды, кроме того, указами императрицы от 1753 г. и 1754 г. внутренние таможни были упразднены, а таможенный контроль – перенесен на внешние границы империи, что также способствовало росту контрабанды на малороссийском, польском и лифляндском участках границы, с которым малочисленная пограничная стража справиться не могла, так как форпостные команды состояли в ряде случаев из «гарнизонных увечных людей», т.е. непригодных к строевой службе. 

В этой связи были сформированы особые воинские команды «для лучшего надзора за государственной границею и недопущения ее нарушения различными лицами», прежде всего контрабандистами. Таким образом, охрана западного участка границы стала осуществляться в две линии: на первой находились, расположенные по форпостам, драгунские полки, сменившие казаков; на второй, в 3-7 верстах от границы, таможенные вольнонаемные объездчики (конные) и стражники (пешие). 

В этот же период для борьбы с взяточничеством и злоупотреблениями, которые процветали на границе, была введена независимая должность земского фискала, который в пограничных районах должен был еще и вести борьбу со шпионажем, ведя «разведывание через донос», т.е. с помощью агентуры, а также задерживать людей, пытавшихся незаконно перейти границу. Однако и фискалы оказались небезгрешными, и даже их начальник обер-фискал Нестеров был уличен во взятках и казнен колесованием. 

Сбор таможенных пошлин на границе был поручен купеческому сословию, так как предполагалось, что купцы, знающие торговое дело, будут искуснее военнослужащих. Так, в 1758 г. таможенное управление на границе России и Речи Посполитой было передано правительством на пять, а затем – на десять лет купцу Шемякину. Однако вскоре купец обанкротился и соглашение пришлось аннулировать. Отданный под суд Шемякин оправдывался, что со стороны воинских команд, охранявших границу, таможенным служителям не оказывалось никакой помощи: «Командиры делают препятствия в сборах, таможенных служителей немилосердно бьют и держат долгое время под караулом, а тайно проезжающих с товарами людей из-за взяток пропускают через границу, оговоренных к следствию не дают. … 

От соседних с границей жителей никакой помощи нет, напротив того, сами они по соглашению с поляками и русскими купцами, собравшись человек по сто и более с ружьями и кольями, беспрерывно провозят товары, а удержать их нельзя по причине малочисленности команды на форпостах». 

В этот период Рославльских шквадрон продолжал нести свою службку на границе с Речью Посполитой. Однако содержание шляхтичами караулов без пособия от казны было очень для них обременительно, что отразилось на благосостоянии смоленской шляхты, чьим источником существования была земля, которую они, почти не имея крестьян, обрабатывали сами. От постоянных неурожаев вотчины их обветшали и опустели, а шляхтичи пришли в крайнюю бедность. 

Состоятельные же шляхтичи, имея достаточные средства, на службу не являлись. Глядя на них и нижние чины под разными предлогами старались уклоняться от кордонной службы. Об этом в своих челобитных поверенные шляхтичей Рославльского шквадрона сообщали императрице Екатерине II. На одной такой челобитной 15 апреля 1763 г. императрица собственноручно надписала: «Сенату, разсмотря, представить ко мне со мнением, на каком основании Рославский шквадрон рейтарский состоит, какую службу он отправляет, кто им ведает и сколько такого поместия рейтарскаго и кто оным владеет». 

Во исполнение этой резолюции был составлен доклад военной коллегии, по прочтении которого императрица повелела, чтобы отправляемую смоленской шляхтой службу, как бесполезную для государства, так и для самого шляхетства, отменить и уничтожить навсегда, а штаб- и обер-офицерским чинам выдать указы об отставке с понижением чина, так как их службу нельзя сравнить с общей армейской службой. 

Вместо расформированного Рославльского шквадрона для охраны границы на участке Смоленской губернии смоленскому генерал-губернатору графу В.В. Фермору 8 января 1765 г. было высочайше повелено сформировать штатный «Смоленский ландмилицкий конный» полк, а все «рейтарские дачи и населенные имения в Рославльском уезде, с которых рейтары отправляли службу, обратить в казну и собирать с них сверх подушных денег, по 1 рублю с души для содержания ландмилицкого полка». 

В этом же году по указанию Екатерины II графом В.В. Фермором была составлена инструкция о содержании форпостов и об организации пограничной службы. 

В 1782 г. императрица подписала указ «Об учреждении особой таможенной цепи и стражи для отвращения потаённого провоза товаров». По этому указу в каждой губернии, на территории которой имелись пограничные таможни, создавалась таможенная стража, комплектовавшаяся в основном из гражданских людей. В таможенные объездчики переводились и казаки.

Реализация указа Екатерины II заняла более десяти лет и только в 1795 г. таможенная цепь была установлена по внешней границе Минской и Литовской губерний, а также по западной границе империи от Балтийского моря до Волынской губернии. Таким образом, вместо учрежденных Петром I войсковой пограничной охраны и пограничных форпостов, была создана таможенная пограничная цепь и стража, укомплектованные вольнонаемными таможенными надзирателями (чиновниками) и таможенными объездчиками, набиравшимися из гражданских лиц (в основном из обедневших купцов, хорошо знакомых с контрабандным промыслом) и отставных кавалерийских офицеров и нижних чинов. 

Все объездчики служили по контракту с фиксированной зарплатой в 400 рублей ассигнациями в год. Они должны были иметь свою лошадь (отставные кавалеристы имели казенную), одежду установленной формы, холодное и огнестрельное оружие произвольного образца. Кроме того, им было предоставлено право оставлять у себя всю задержанную контрабанду с уплатой за нее лишь установленной по закону ввозной пошлины. 

В результате первого раздела Речи Посполитой и вхождения в состав Российской империи Инфляндского воеводства и восточных частей Полоцкого, Витебского и Минского воеводств ВКЛ с городами Полоцк, Витебск, Орша, Могилев и Динабург (Даугавпилс), границами Российской империи с ВКЛ и Речью Посполитой стали реки Западная Двина, Друть и Днепр. 

В городах и местечках, оказавшихся на новой границе, были учреждены пограничные пункты, а в расположенных на путях сообщений – еще и таможни. В частности, в местечке Толочин, расположенном на дороге Смоленск – Минск и оказавшемся разделенным границей, которая прошла по р. Друть, был учрежден пограничный пункт, а императорским Указом от 9 февраля 1783 г. – еще и таможня. 

Вскоре началось обустройство новой границы и возведение пограничных укреплений, остатки которых сохранились до наших дней, в частности – вал на территории Толочинского и Чашницкого районов Витебской области. 

Согласно «Положению для учреждения пограничной таможенной цепи и стражи в Великом княжестве Литовском», участок российской границы с Речью Посполитой, проходивший по территории нынешней Беларуси, протяженностью в 674 версты был поделен на три участка, затем – на тринадцать дистанций по 50 верст. 

Охрану каждой дистанции осуществлял надзиратель и десять объездчиков. Таким образом, надзиратель осуществлял охрану участка границы протяженностью в 50 верст, а объездчик – в 5 верст. У каждого надзирателя в подчинении находилось 10 объездчиков; одна пятая часть общей численности стражи находилась в резерве. Ежегодно все объездчики перемещались на новое место службы. 

Ведали стражей губернские управления. 

Они же осуществляли подбор таможенных надзирателей на должности и их увольнение при одобрении «казенных палат и советников таможенных дел». При каждом советнике состояли два особых таможенных объездчика из резерва. Таможенные объездчики принимались на службу «советником казенной палаты по делам таможенным по контракту с надлежащим свидетельством от тех мест, где они службу отправляли или жительство имели, о их добром поведении и с поручительством надежным». 

Таким образом, организацией охраны границы ведали подчиненные сенату военное ведомство и департамент внешней торговли. Военное ведомство имело на границе армейские или казачьи полки, от которых на первую линию высылались отряды казачьей стражи или стража от армейских полков. От тех и других непосредственно к линии границы высылались разъезды. Таможенная стража, подчиненная департаменту внешней торговли, несла службу на второй линии. 

Однако большие надежды, которые правительство возлагало на новую таможенную стражу, не оправдались. Комплектование стражи по новому штату шло медленно. Люди не хотели за весьма скромную плату покидать насиженные места и ехать на границу, где их подстерегала опасность. Отпугивала также и перспектива ежегодной смены места службы. Поэтому в объездчики стали принимать жителей пограничных сел. Но они были связаны с контрабандистами знакомством или родственными связями, поэтому те чувствовали себя на границе вольготно и действовали почти открыто. 

Да и сама служба объездчиков и стражников была далека от совершенства. Не было и речи о дисциплине, об обучении и воспитании, какие существовали в частях регулярной армии. Об этом свидетельствуют воспоминания одного из них: «Вот в наше время была служба так служба. Тогда объездчики служили на кордонах до 60 лет, у каждого объездчика была своя бричка для разъездов, пять-шесть пар лошадей, столько же рогатого скота, а свиньям, гусям, курам и счету не знали. Каждый объездчик засевал земли десятин по 50 и более. Бывало, мужья со своими женатыми сыновьями пашут … или хлеба убирают, а их жены дежурят на кордонах. 

В разъезд мы ездили только перед смотром и то не всегда. Бывало, если едет смотром начальник в военном чине, то подготовляемся к смотру, а если ожидаем чиновников, то чиновники все равно в этом деле ничего не понимают».

Охрана границы с Пруссией ( 1895-1813)

По второму разделу Речи Посполитой, согласно Петербургской конвенции от 23 (13) января 1793 г., в состав России вошли земли центральной части нынешней Беларуси и граница Российской империи с Речью Посполитой прошла по линии Друя – оз. Нароч – Дубрава – граница Виленского воеводства – Столпега – Несвиж – Пинск. 

Но эта граница установилась ненадолго. Российская империя желала включить в свои пределы всю территорию Речи Посполитой, тем более, что Пруссия была занята войной с Францией, а Австрии сохраняла нейтралитет.

10 мая 1794 г. Пруссия отвела свои войска с французского театра военных действий и 3 июня 1794 г. оккупировала Краковское воеводство, на которое претендовала Австрия, поэтому Австрия в ответ на это 15-30 июня 1794 г. захватила Сандомирское воеводство и Холмскую землю, что привело к территориальным спорам и ссорам вокруг должности главнокомандующего союзными войсками. 

Однако захват в плен руководителя восстания Андрея-Тадеуша Бонавентуру Костюшко и взятие 4 октября 1794 г. А.В. Суворовым Варшавы позволили России диктовать собственные условия раздела Речи Посполитой, результатом которых стало разграничение 3 января 1795 г. сфер интересов России и Австрии в Волынском и Брестском воеводствах до р. Буг, но без указания российско-прусской границы между Бугом и Гродно. 

10 января 1795 г. императрица Екатерина II выступила посредником в решении спорных вопросов между Пруссией и Австрией через А.В. Суворова и Н.В. Репнина, которым приказала тайно занять Белосточчину по линии: река Западный Буг – устье реки Нарев (Нарва) – Гродно. 

После заключения Базельского мирного договора между Пруссией и Францией в апреле 1795 г. российско-прусские противоречия по вопросу раздела Речи Посполитой обострились и, чтобы эти противоречия не переросли в войну, стороны пошли на компромисс: Пруссия уступила Краков Австрии, а Россия отдала Варшаву Пруссии. Трехстороннюю конвенцию о третьем разделе Речи Посполитой Россия, Пруссия и Австрия подписали в Петербурге 13 (24) октября 1795 г. После этого 16 января 1796 г. Россия вывела свои войска из Белосточчины и разместила их по линии: устье р. Наревка – Городок – Кузница – р. Лососна – р. Нёман и далее до Полангена (Поланга). 

Несмотря на осложнение российско-прусских отношений, работы по демаркации новой границы начались в феврале 1796 г. и продолжались несколько месяцев. Для ведения переговоров обе стороны уполномочили специальных комиссаров. Пруссию представляли генерал-майор Александр Генрих фон Тиле, майор Самуил Фридрих Штейн и военный советник Андрей Фридрих Феттер; Россию – генерал-майор, действительный камергер, граф Никита Петрович Панин и коллежский советник Александр Алексеевич Яковлев. 

Общее руководство переговорным процессом с российской стороны осуществлял князь Николай Васильевич Репнин. Главным комиссаром с российской стороны был назначен граф Н.П. Панин и заседания российских и прусских комиссаров проходили в его доме. 

Всего состоялось семь заседаний, ход которых весьма подробно отражен в сохранившихся протоколах. На первых заседаниях между прусскими и российскими комиссарами возникли серьезные споры по вопросу определения линии границы от Бреста до Гродно и статуса пригородов Гродно. 

4 (15) мая 1796 г. было заключено промежуточное соглашение, а на седьмом заседании был подписан проект демаркационного договора. Сам договор был заключен 2 (13) августа. 

После шести раундов переговоров и заключения предварительной конвенции, прусские и российские комиссары осуществили поездку по границе от Бреста до Мемеля (Клайпеда). Маршрут поездки был разбит на несколько участков. Первым участком, по которому комиссары проследовали с 12(23) по 21 мая (1 июня) 1796 г. был участок от южной окраины Гродно до Бреста. 

О подписании предварительной конвенции Н.В. Репнин 7 мая 1796 г. проинформировал Екатерину II, которая уполномочила князя «на формальное подписание настоящего акта разграничения», а также предложила сократить срок, назначенный для обмена ратификаций на две недели, а сам обмен произвести в Гродно, «посредством употребленных к совершению оного комиссаров».

21 июня (2 июля) 1796 г. в Гродно комиссары подписали демаркационный акт, в котором граница между государствами определялась в общих чертах: «Демаркационная линия между двумя Монархиями, опираясь на Буг в том месте, где эта река выходит из воеводства Брестского и продолжает свое течение в Подляхии, между городом Немировым и деревнею Крынки, последует в точности по границам воеводств Брестского и Подляхии до пункта, где они оканчиваются у Нарева небольшою речкою Наревкою; откуда эта линия пойдет по границам Новогрудского воеводства до места, где эти границы приближаются к деревне Грибовки, чтобы направиться за тем на Гродно, по возможности прямою линиею, до небольшой речки Каменки, откуда линия повернет на лево следуя по течению этого ручья до его впадения в Лососну; наконец она спустится по этой последней реке до ее совпадения с Неманом близ города Гродно: так что правый берег этих двух небольших рек в вышеупомянутом их течении будет принадлежать Российской Империи, а левый берег Пруссии». 

Так же определялось, что острова по Нёману будут принадлежать той стороне, к которой они ближе. Определялись условия переправы в местах учреждения таможен, а также содержания мельниц и плотин на пограничной реке, условиях судоходства и рыбной ловли.


Завершилась работа комиссии подписанием 2 (13) августа 1796 г. в Гродно подробного демаркационного акта с приложением к нему «Подробного обозначения границ, отделяющих владения Ее Величества Императрицы Всероссийской от владений Его Прусского Величества», в котором, в частности, указывались места установки пограничных столбов: «Первый русский столб поставлен на правом берегу Буга, на земле Крынки, против прусского столба № 1 поставленного на земле небольшого города Немирова в Подляхии. … 2-й столб поставлен на земли Крынки в расстоянии 980 туазов (1 туаз = 1, 949 м) или 552 жердей от первого. Линия идет по предшествовавшему направлению и оканчивается на перпендикулярной линии у дороги идущей из Волчин к корчме Адамово» и т.д. вплоть до 371-го столба, который был установлен на берегу Балтийского моря.

Однако работы по инженерному обеспечению границы (рытье рва и т.д.) были отложены до весны 1797 г.: «Начнут копать межевые ямы с 1 мая будущего года. Работа будет производиться с четырех различных пунктов: от Буга к Нареву и от Каменки также к Нареву. С другой стороны от правого берега Нёмана».

24 ноября (5 декабря) 1796 г. в Кракове Россия, Австрия и Пруссия подписали декларацию о предоставлении Россией гарантии предварительного Акта разграничения Краковского воеводства. Так же были окончательно определены доли раздела Речи Посполитой: Пруссия получила бóльшую часть Мазовецкого воеводства с Варшавой, часть Подляшского, Гродненского и Трокского воеводств, часть Жамойтии (48 000 км2); Австрия – Краковское, Сандомирское, Люблинское, часть Мазовецкого, Брестского и Подляшского воеводств (47 000 км2); Россия – Волынское, Новогрудское, Виленское, часть Брестского, Гродненского и Трокского воеводств и часть Жамойтии (120 000 км2). 

Все спорные вопросы, связанные с последним разделом Речи Посполитой были окончательно урегулированы российско-прусской конвенцией об окончательном разделе Речи Посполитой, заключенной в Петербурге 15(26) января 1797 г. 

В результате этих территориальных изменений Россия получила общую границу с Австрией и Пруссией, к охране которой приступила вольнонаемная таможенная стража, задачей которой была борьба с контрабандой. Для «устроения» на западной границе пограничной стражи в канцелярии Военного министерства было образовано целое дело.

Никогда граница не охранялась так плохо, как в те годы. Таможенный доход упал. Процветали взяточничество и коррупция. Запрет на торговлю английскими товарами и введение высоких пошлин на французские вызвали рост потока контрабанды и во многих магазинах и торговых лавках не только приграничья, но уже и центральных губерний продавался контрабандный товар, за который никто не платил в государственную казну никакой пошлины. 

А контрабандный промысел для жителей приграничья стал занятием не только доходным, но и безопасным – своеобразной профессией. Большинство из них при виде стражников не терялись, вели себя подчеркнуто вызывающе, не подчиняясь требованиям стражников и даже угрожая им оружием. Стражники же имели очень ограниченные права по применению оружия. Если дело доходило до суда, виновными, как правило, оказывались стражники, поскольку не имели свидетелей, а у контрабандистов их всегда было предостаточно. Кроме того, сторожевые посты все чаще стали подвергаться вооруженным нападениям контрабандистов, а на ряде участков границы дело доходило до боев с ними. 

В 1810 г. военный министр М.Б. Барклай-де-Толли проинспектировав западный и северо-западный участки границы, сделал вывод, что она «менее всего приуготовлена к надежной обороне», также абсолютно неудовлетворительной была признана и служба таможенной цепи. Эти выводы и свои предложения по организации охраны западной границы империи военный министр изложил императору Александру I в докладе «Об организации военной стражи на границах западных губерний». На основании доклада, получившего одобрение императора, было разработано «Положение об устройстве военной стражи на границах западных губерний», в качестве которой предлагалось использовать казаков, и составлено расписание казачьих полков по участкам границы. 

Эти документы были утверждены Указом императора Александра I от 5 января 1811 г., после чего граница империи снова стала охраняться, как и в 1754 г., в две линии. На первой линии располагалась военная стража: восемь Донских и три Бугских казачьих полка; на второй – таможенная стража Департамента внешней торговли Министерства финансов, порядок комплектования которой был изменен: объездчиков было велено назначать предпочтительно из отставных армейских нижних чинов, имевших аттестации о хорошем поведении. Также в организацию пограничной охраны были введены армейские элементы, принципы и порядки. 

Таким образом, с 1811 г. вся западная граница от н.п. Поланген Курляндской губернии до н.п. Егорлык Подольской губернии, протяженностью более 1600 верст, была поделена на 11 участков протяженностью по 150 верст. Охрану каждого участка осуществлял таможенный округ, в состав которого входили таможни, заставы и таможенная стража, и казачий полк. Таможенники осуществляли экономическую охрану границы империи, а казаки – ее войсковую охрану.

Участок западной границы, проходивший по территории бывшего ВКЛ, охранялся 6-м Полангенским таможенным округом. Участок делился на 15 частей по 10 верст, три такие части охраняла казачья сотня. Для беспрерывного круглосуточного объезда десятиверстного участка выделялось 30 казаков, составлявших особые группы – беспрерывные казачьи разъезды под командой «надежных штаб-офицеров регулярных войск». Три раза в год казачьи полки переводились с участка на участок, перемещались и штаб-офицеры, командовавшие казачьими разъездами. 

Команды казаков располагались в середине десятиверстного участка и разъезды совершали объезды границы от команды к команде в обе его стороны. Штаб-офицеры ежедневно утром и вечером получали рапорта о положении дел на границе: крайние команды каждого участка, отправляя разъезд, писали на листе время выезда, а по маршруту следования в каждой команде на этом листе указывалось время прибытия разъезда и время его отправления. 

На второй линии охраны границы располагалась вольнонаемные таможенные объездчики, прикрывавшие пространство между двумя таможнями. Они были сведенные в команды по 10 человек на каждые 15 верст границы. Каждые три команды подчинялись надзирателю и его помощнику. 

Такая система охраны западного участка российской границы просуществовала до 12 (24) июня 1812 г., когда поздним вечером через пограничную р. Нёман вблизи г. Ковно (Каунаса) переправилась французская пехота графа Морана. Пограничный дозор казаков обстрелял французов, но в бой ввязываться не стал и ушел на рысях. А вскоре разъезд лейб-гвардии казачьего полка Первой западной армии доставил в Вильню весть о вторжении на территорию Российской империи армии Наполеона. 

16 июня 1812 г. передовые части 8-го Вестфальского корпуса Ж.Бонопарта и 5-го польского корпуса С. Понятовского вплотную подошли к г. Гродно и заняли предместье Занеманский форштадт. Донской казачий корпус под командованием М.И..Платова, в состав которого была включена с началом войны казачья пограничная стража, до вечера держал оборону на правом берегу Немана, затем, не имея возможности сдерживать неприятеля, сжег мосты и оставил город.


Продолжение следует

Леонид Спаткай, специально для «Исторической правды»
00:39 09/06/2017
загружаются комментарии