Любовь и боль Мицкевича

Когда вы смотрите на фотографии еще не старого Мицкевича и спрашиваете себя, откуда взялась его седина, вспомните, какое горе каждый из нас способен доставить любимому человеку.
Александр Федута
Александр Федута, политик, политтехнолог, писатель
Печальная дата ее первого серьезного приступа известна -- 4 ноября 1838 года.

Целина Мицкевич, урожденная Шимановская, начала сходить с ума именно в этот день.

Предпосылки были. Эмоциональная, впечатлительная, она была изначально отторгнута тем миром, в котором ей пришлось жить после замужества. Выйдя замуж, она на самом не приобрела, а потеряла. Кем она была в той, доэмиграционной своей жизни? Дочерью Марии Шимановской. Ее принимали с любовью -- те, кто знал и любил ее мать. А в Париже она стала женой национального пророка -- Weszcza! И ей вспомнили все, что могли. Вспомнили, что она -- дочь придворной пианистки русских императоров. Что она -- еврейка. И что она не достойна Мицкевича.
А она хотела быть счастлива. Приехав к нему в Париж, она ждала встречи с тем молодым и прекрасным поэтом, который когда-то поразил ее воображение в салоне матери. А встретилась с печальным эмигрантом, раздавленным бременем собственной славы.


Она хотела быть ему хорошей женой и матерью его детей. Детей было четверо. Двоих она родила до начала приступов, двоих -- уже будучи больной. Младший и не помнил вовсе ни ее, ни отца, который умер спустя восемь месяцев после ухода из жизни Целины. И когда Мария Горецкая, старшая дочь, напишет специально для брата книгу о родителях, она очень бережно расскажет о семейных годах жизни отца. Сделает все, чтобы спрятать боль.




В дневниках известного эмигранта Антония Островского есть страшная сцена, вписанная его сыном. Госпожа Мицкевич приходит к раненому бойцу, чтобы омыть его раны -- лицо, плечи, ноги. Приходит босиком, с распущенными волосами. Она безумна, и отказывается уйти из казармы до тех пор, пока тому не станет лучше.

И боец лжет. Он говорит, что выздоровел. Лишь тогда она соглашается обуться и покрыть волосы.
И уходит.


Но когда Целина Мицкевич уходит, раненому и впрямь становится лучше.


Когда вы смотрите на фотографии еще не старого Мицкевича и спрашиваете себя, откуда взялась его седина, вспомните, какое горе каждый из нас способен доставить любимому человеку.


Я думаю о семьях Пушкина и Мицкевича. В обеих -- четверо детей: по два мальчика и по две девочки. И каждая несчастливая семья несчастлива по-своему.


Хотя, кажется, Пушкины были счастливы. Пока не вмешалась Судьба.

23:34 03/11/2015
Александр Федута

загружаются комментарии